– После выписки первым делом искупаешься.
Она рассказала о веренице посетителей соседа по палате, который находился в коматозном состоянии: женщины в платьях-халатах, мужчины в белых рубашках и черных брюках. Стиль мормонов шестидесятых. Он слушал ее истории, камнем лежа на кровати, не двигая ни одним мускулом лица.
На второй неделе в палату зашел пожилой мужчина в пуховике; он был похож на блестящего синего маскота Мишлена. Встав у кровати коматозного соседа Марка, он закричал:
– Гилберт. Парень! Слышишь меня? Просыпайся, сейчас же! Хватит дурачиться. Прекращай, слышишь? Пора домой.
На шум явилась медсестра и утащила буйного посетителя. После этого Карин перестала разговаривать с Марком. Но он, казалось, перемены даже не заметил.
Доктор Хейз заявил, что все решит пятнадцатый день. Девять из десяти пострадавших с закрытой черепно-мозговой травмой приходят в себя в течение двух недель.
– Зрачки реагируют – это хорошо, – сказал он. – Рептильный мозг проявляет активность.
– У него мозг рептилии?
Доктор Хейз улыбнулся, как врач из старого медицинского ролика:
– Как и у всех нас. В нем записан наш долгий путь эволюции.
Стало ясно, что доктор не местный. Эволюционный путь жителей Карни был не таким уж и длинным. Оба родителя Шлютеров верили, что происхождение видов – это коммунистическая пропаганда. Марк тоже сомневался в правдоподобии научного объяснения. «Если миллионы видов постоянно эволюционируют, то как получилось, что поумнели только люди?»
Доктор прояснил:
– Наш мозг претерпел множество удивительных преобразований. Но полностью измениться не в силах. Только добавлять новые структуры поверх существующих.
Карин представила исковерканные особняки в Карни – великолепные деревянные викторианские дома с кирпичными пристройками тридцатых годов прошлого века и террасами из прессованного картона и алюминия из семидесятых.
– И что же такого хорошего делает его, эм, рептильный мозг?
Доктор Хейз начал перечислять: продолговатый мозг, Варолиев мост, средний мозг, мозжечок. Карин добавила слова в крошечный блокнот на спирали, куда записывала все неизвестные термины, чтобы позже навести справки. Со слов доктора выходило, что человеческий мозг такой же хрупкий, как игрушечные пикапы, которые Марк собирал из выброшенных сломанных шкафов и разрезанных бутылок моющего средства.
– А что насчет добавленных?.. Какой мозг над рептильным? Птичий?
– Следующий – млекопитающий мозг.
Она губами повторяла за ним, не в силах сдержать привычку.
– И какие проблемы с этим мозгом у моего брата?
Доктор Хейз напрягся.
– Сложно сказать. Мы не нашли явных повреждений. Видим активность. Саморегуляцию. Гиппокамп и миндалевидное тело не повреждены, но происходят всплески в миндалевидном теле. Оно отвечает за формирование таких негативных эмоций, как, например, страх.
– Хотите сказать, мой брат чего-то боится? – От волнения она даже не стала слушать последующие заверения доктора. Марк чувствовал. Пусть страх, но уже хоть что-то. – А как его… человеческий мозг? Та часть, что над млекопитающей?
– Он пытается собрать себя по кусочкам. Есть сложности с синхронизацией работы нейронов в префронтальной коре.
Она попросила доктора Хейза предоставить ей все имеющиеся в больнице брошюры о черепно-мозговых травмах. При прочтении она подчеркивала зеленым маркером любую обнадеживающую информацию. «Мозг – наш последний рубеж. Чем больше его изучаем, тем больше понимаем, сколь многого мы о нем не знаем». К следующей встрече она была во всеоружии.
– Доктор, вы рассматривали новые методы лечения черепно-мозговых травм? – Карин выудила из сумки через плечо блокнотик на спирали. – Нейропротекторы? Церестат, например? Полиэтиленгликоль супероксиддисмутаза?
– Ого. Я впечатлен. Вы подготовились.
Карин старалась показать себя компетентной, донести до него, какой уровень лечения ждет.
Доктор Хейз свел пальцы рук и приложил их к губам.
– В этой области все быстро меняется. В повторной третьей фазе клинических исследований полиэтиленгликоль супероксиддисмутаза показал неудовлетворительные результаты, и его исследование прекратили. И поверьте, церестат лучше не использовать.
– Доктор, – заговорила Карин рабочим голосом. – У моего брата едва хватает сил открыть глаза. А еще вы сказали, что он чем-то напуган. Я готова пробовать все.
– Все исследования церестата – аптиганеля – также были приостановлены. Пятая часть принимавших его скончалась.