та. С истоков, сборы средств приносили сверхприбыль, к примеру, кто-то решил построить библиотеку, он делает вброс в массы, о необходимости средств, когда они уже собраны. Таким образом сверхприбыль идёт в карман, а библиотека достраивается. Эта схема была проверена веками и работала прекрасно. Как ни странно, но новое амплуа Кейо было тоже к месту, и на этом можно будет подзаработать. Она промурлыкала на ушко: — Кейо, расскажи о твоём пожертвовании на передаче как о планах на будущее. — Это ведь нескромно, — Гизела, положив руку ему на плечо, ответила: — Ты, наверное, прав, я позабочусь об этом. Кейо надел большие наушники и всю дорогу слушал музыку, а Гизела, не теряя времени, бросила пару твитов на стену с оповещением о начале сбора средств на спасение белых крыс, которых используют в экспериментах. Рейтинги начали ползти вверх. И хоть его внешний вид немного всех обескуражил на телевидении, Гизела Свенссон нашла нужные слова. ***** Добрый вечер, Дамы и Господа, Леди и Джентльмены, звёздной системы Солнце. Я, бессменный ведущий, Дунар Андэргвуд рад вас приветствовать в программе «Современное Искусство», и сегодня с нами специально приглашенный гость — Кейо Ярвинен. — Кейо, ты был самым молодым писателем в истории человечества, который получил премию звездной системы Солнце в двадцать пять за книгу «Дикая охота». Говорят, чтобы получить эту премию, нужно умереть, но у тебя это получилось без похорон. Расскажи об этом. — История обыденна и тривиальна. Думаю, это лишь везение и странное стечение обстоятельств помогло. Моя менеджер Гизела Свенссон предложила отправить книгу на отборочный конкурс и она прошла. — Что ты думаешь о современной литературе? Томас Эвар Йохансэн в своей последней статье написал: «Современная литература — это дно мирового искусства. Мы ищем свет, но получаем тьму. Мы ищем возвышенности, но получаем ведро помоев. Мы ищем девственницу, а получаем падшую женщину. Литература как вид искусства — это загнивающий виток технологического прогресса. Она допотопно отмирает и через лет сто исчезнет навсегда, ибо не может предложить больше новых идей. Все идеи вплоть до сегодняшнего дня обсосаны и обшарпаны ранее, так как может существовать вид искусства, который не способен открывать новое?» конец цитаты. — Томас Эвар Йохансэн, хоть и является критиком мирового уровня, но весьма далек от искусства написания и создания сюжетов. Как мне известно, он так и не смог написать ни одной книги, хоть у него и были попытки опубликовать свои рассказы, но редакция «Star light» отвергла его запросы. Спустя некоторое время он начал появляться в свете в своем новом амплуа как деспот современной литературы. Каждый современный писатель не раз сталкивался с его ехидными и колкими статьями, критикующими внеочередную книгу, за что, в сущности, он и получил прозвище «Деспот». Писателем быть — не легкий путь, как это могут себе опрометчиво представить многие. Это девяноста девять процентов труда и лишь один процент удачи. Каждый из современных писателей начинал этот длинный путь и сталкивался с преградами. Одни сдавались, другие, как Томас Эвар Йохансэн становились критиками, но лишь немногие доходили до конца. Думаю, те, кто все же достиг начального этапа и получил право называться писателем, заслуживают больше уважения, чем ядовитые плевки критиков. Понимаете? Каждый писатель в теории может стать критиком, но не каждый критик может стать писателем. Увы и ах — это суровая правда. Томас Эвар Йохансэн пишет в своей статье, что все идеи обсосаны и обшарпаны ранее, но зачем придумывать колесо, когда оно и так создано. Он верно подметил, что такого понятия, как чистый жанр уже не существует в современной литературе, ибо оно и есть то самое колесо. Сейчас тенденция такова, что современные писатели предпочитают скрещивать литературные жанры — фантастику и психологию, фэнтези и историю, драму и комедию, повседневность и мистику. Иногда — это тройное скрещивание, а бывает и больше. Плохо ли это? Не думаю, это — как раз та самая новая идея, которая якобы, по мнению Томаса Эвара Йохансэна, отсутствует в современной литературе. Так что современную литературу нельзя назвать тупиковой ветвью в современном искусстве. Скорее, она дает ростки нового и перерождается в иные жанры. Думаю, литература как вид искусства будет существовать ровным счетом до тех пор, пока будет жить последний человек во вселенной. — Довольно развернутый ответ за которой несложно и поблагодарить. Кейо, твоя последняя книга «Танец Смерти» объединила в себе фэнтези и историю, почему? — История по своему и есть фэнтези. Мифы и легенды, алхимия и галльские друиды, ведьмы и оборотни, единороги и драконы. Всё это было в истории человечества на разных этапах её развития. — Что для тебя история человечества? — Замкнутый круг повторяющихся ошибок, которые приходится проходить снова и снова до тех пор, пока ошибка не будет понята. Думаю тут сравнимо со школой, если ученики не понимают тему урока, то учитель вынужден повторить этот урок, чтобы удостовериться, что класс его усвоил. — Как думаешь, мы прошли такой урок, как войны? — История довольно циклична, поэтому ничего не хочу утверждать по этому поводу, но хотелось бы верить, что да. — Я знаю, что ты почитатель принципа вселенских кармических учений, когда ты им начал увлекаться? — Точно не скажу, думаю всё началось с риторики. Когда я узнал, что риторика речи — это искусство говорить, мой разум словно проснулся от дремучего сна. Я открыл для себя целую вселенную и чувствовал себя первооткрывателем в ней. Интерес от риторики перерос к лингвистике, меня манила магия слов. Она окутывала своим волшебством, находясь в эпицентре шара из слов, я выбрасывал из него их, как карточки в игре с песенными картами*, создавая идеальное предложение. Я начал слушать окружающих, что они говорят, какие обороты речи используют, как говорят и какие синонимы используют. В этот период жизни я и познакомился с принципом вселенских кармических учений, и мне показалось, что это то, что я искал в религии. *яп. карточная игра по мотивам «Ста стихотворений ста поэтов» — Как к твоему выбору отнеслись родители? — Они были не особо рады такому повороту событий, ведь видели во мне жреца одного из богов. Правда, я себя плохо представляю в роли жреца, к тому же тогда меня уже с головой поглотила магия слов. — Ты наверное был отличником в школе? — Нет, вовсе нет. Школа явно была не моим призванием, правда в последствии проблем с гранитом знаний не возникало. — Нам только что сообщили, что ты пожертвовал немаленькую сумму на спасение белых крыс от экспериментов, почему именно крысы? — Не знаю, они милые, и крыс не все любят, но я не из числа нелюбителей грызунов. — Я знаю, ты работаешь над новой книгой, приоткрой завесу сюжетной линии. — Могу сказать одно — магия бесконечна. — У нас есть традиция: каждый гость, пришедший к нам, оставляет свой автограф на стене современного искусства. — Он указал на стену жестом, Кейо, поднявшись, оставил подпись маркером. — Прошу вас принять подарки от нашего спонсора «Нова Терра». — Благодарю. — Это был выпуск программы «Современное искусство» со специально приглашенным гостем Кейо Ярвиненом. Оставайтесь на нашем канале и вы увидите вечерний выпуск новостей звездной системы Солнце. После окончания передачи Гизела подошла к Кейо, боксируя в воздухе, со словами: — Ты неплохо врезал этому Томасу Эвару Йохансэну, и что-то мне подсказывает, что это не конец истории, а лишь начало боя, но мы дадим достойный ответ этому засранцу. — Это всё, я могу идти? — Да что с тобой сегодня такое, Кейо? — Творческая меланхолия, подбивающая на одиночество. — А-а-а, писательские тараканы, так и быть, отпускаю с миром, ступай. — Спасибо. ***** Кейо сидел в позе лотоса и словно разговаривал сам собой с закрытыми глазами, когда он открыл глаза, Ауру, не выдержав, спросил: — Ну как? Как? У тебя получилось? — Я его просто попросил уступить мне время. — Ну да, так я и поверил, что эта сволочь наступила на свой эгоизм и взяла, и вот так просто уступила. — Ты не думал о том, что в мире полно неплохих людей, которые не несут в себе угрозу. — Люди?! Ха-ха-ха! — Его смех напоминал больше истерику, чем обычный смех. — Это ползущие твари, которые ищут разломы в твоей душе, чтобы проникнуть к сердцу и нанести удар в самый центр, ведь так больнее. Эти меркантильные, лицемерные, алчные садисты-манипуляторы всегда ищут разломы. Как только расслабишься, то пиши пропало, потому что они и со спины вогнать нож могут. Люди? Да, что ты знаешь о людях, кастрированное существо? У тебя нет ни боли, ни вины, ни страха, так как ты, да ТЫ можешь что-то мне тут говорить о людях, а?! — под конец его голос срывался в крик, и Кай вмешался: — Ауру, может, если мы попросим Гу этого не делать, он нас услышит? — Нет, он нас не послушает, ведь он из того теста сделан, которому только скажи, что он виновен в рождении Гитлера и Сталина, и он согласится с этим. — Кстати, а кто была та девушка? — Кай сразу спрятался за Ауру и он ответил: — Серьезно? Ты её не помнишь? Это сестра, — Кай снова обратился к ним: — Давайте всё же обратимся к Гу, возможно он нас услышит. ***** Гу прогуливался по краю крыши многоэтажки то и дело жестикулируя, как дирижер в симфоническом оркестре, но вдруг он остановился и посмотрел вниз, из-за облаков не было видно ничего. Он подумал, что н