ли, по крайней мере, она никогда её не видела. Она поставила диагноз: острая недостаточность женского внимания. Как известно, лучшее лекарство от хандры — это смена рода деятельности, хотя бы на один день. Требовалось нечто новое, то, что мигом разгонит рутину и подарит заряд бодрости на длительное время. Она вспомнила парк аттракционов и подумала, а почему бы и да! — Кейо, я тут подумала, не хотел бы ты составить мне компанию и отправиться в парк аттракционов? — Да, да я бы хотел. — Тогда может быть ты переоденешься в что-нибудь более подходящее, а? Он махнул головой и, ничего не говоря, поднялся на второй этаж. Она оценила взглядом беспорядок, царящий в гостиной, понимая, что он сам не исчезнет, и для начала решила взяться за игрушки. Она взяла с себя крепкое обещание не зачитывать морали о внешнем виде, каким бы он не был, а то кто его знает — что у него сейчас творится в голове. Она вспомнила слова своей матери, которая убеждала её всеми правдами и неправдами не выбирать профессию менеджера писателя, а то ведь нормальных мужиков там нет. Все какие-то странные, и по всей видимости, так оно и есть. Правда, она считала, что в любой профессии есть странные мужчины. Мать ей советовала стать моделью или актрисой, ну или на крайний случай биохимиком, но это её не прельщало. Особенно последний вариант, она себе на секунду представила, какая бы там была романтика: «Дорогая, посмотри в микроскоп я тебе сюрприз приготовил» и этим сюрпризом оказался бы какой-нибудь штамп вируса. Она хихикнула от этой иллюзии. Он вернулся и был одет в шорты зеленоватого оттенка, майку кислотно-зеленого цвета на которой было написано «Бабочки делают меня счастливым.» с бабочкой рядом, и кепка ядерно-зеленого цвета. Она хотела придраться, видят боги, хотела. Дело было даже не в насыщенном использование зеленых оттенков, а в цветах не по возрасту. Вспомнив данное самой себе обещание, сдержалась, но пообещала провести ревизию гардероба и вышвырнуть все непригодное барахло в мусор, или отдать бедным. Она обратила внимание на порез: — Где ты уже порезался? Она обработала порез перекисью водорода и заклеила пластырем. Теперь она была довольна, и с чувством выполненного долга можно было идти. Он взял её за руку, а она подметила необычность данной ситуации. Во-первых, он никогда раньше не брал её за руку, а во-вторых, обычно взрослые люди стремятся не держаться за ручки, считая это «не комильфо». От этого веяло некой загадочностью, юношеской влюбленностью, когда ещё о мире взрослого человека не подозреваешь, а самое великое, что ты познал в любви, это поцелуй в щечку под березкой. Он сжимал её руку крепко, словно боялся потерять из виду, но боли ей это не причиняло, а наоборот зарождало что-то новое. Она посмотрела на него другим взглядом, так, как не смотрела ранее. Высокий голубоглазый блондин с перспективным будущем. К тому же девушки у него не было и не наблюдалось, чем не жених? Правда её эфемерные мечты были разрушены в пух и прах. Кейо интересовали: аттракционы, сладкая вата и большой плюшевый медведь, которого он выиграл забрасыванием мяча в корзину. За всё это удовольствие пришлось расплачиваться ей, с его заработка, конечно же. Апогеем этого визита стало колесо обозрения, в котором он крутил головой, когда она озадаченно спросила: — Когда ты в последний раз был в парке аттракционов? — Два года назад. Она подумала, что это странно, но уточнять не стала, сверху открывалось прелестнейшее зрелище. Странность заключалась в том, что ещё два года назад тут не было парка аттракционов, а на Земле тот не был уже лет пять. Они вернулись домой, где она приготовила ужин, а после еды принялась за уборку, и вот она уже собиралась уходить, как он попросил её почитать сказку на ночь. Он уже успел переодеться в свою забавную пижаму с заячьими ушами и тащил за руку в свою спальню. Что он имел в виду под сказкой она даже не хотела думать, ибо полностью не понимала ход его мыслей. Он лег на постель под одеяло и протянул ей книгу. Книга была обшарпанная от старости и количества раз прочитывания. Этой сказкой была «Снежная королева», Гизела, сев на краешек постели, начала читать. В какой-то момент он её спросил: — Она ведь не придёт? — Кто? — обескуражено спросила женщина. — Герда, она же Снежная королева. — Но это разные персонажи, — возмутилась Гизела. — Нет, Снежная королева — это взрослая Герда. — Нет, думаю, что нет, на Марсе ведь не бывает вьюг. — Это хорошо. Он уснул, а Гизеле не хотелось его оставлять одного. Весь день он вел себя странно, замкнуто, да и в принципе это уже второй день его необычности. Она решила остаться на ночь и для пущей надежности уснуть рядом с ним, а то мало ли что. ***** Кейо проснулся у себя в постели и понял, что спит в своей спальне. Он почувствовал, что спит не один, и от этого тяжело вздохнул. Это было у него дома, и уже нельзя уйти не прощаясь, так, как он это делал раньше. Так же он помнил, что до его пробуждения бодрствовал Кай, и начинала пугать мысль о том, что за существо посапывает рядом. Обычно он не интересовался людьми, и уж точно рядом с ним никто не спал. Он почувствовал, как это нечто ударило его по голове рукой и что-то промямлило во сне. Кейо, набравшись мужества, повернулся и увидел её! Это была Гизела Свенссон, и уже от увиденного его пробрала дрожь. Он вскочил с постели и крикнул: — Гизззелааа! — Доброе утро, Кейо, — потянувшись, сонно произнесла она: — Гизела, что ты тут делаешь? — Как-то неприлично это спрашивать, с самого утра лучше завтрак в постель принеси. — Так и разбежался. Гизела, скажи честно, ты ведь это планировала с самого начала? Опоить меня — соблазнить — переспать — забеременеть и в конце подсадить на алименты? С учетом того, что ты знаешь всё о моем заработке, то это равноценно тому, чтобы продаться в добровольное рабство. — Ты идиот? Иногда мне кажется, что да. — Не уходи от темы, Гизела. — Да, кому нужен такой мужчина, который одевает пижаму с заячьими ушами? — Ты считаешь, если я люблю спать в пижаме с заячьими ушами, значит и не мужчина вовсе? — Именно-именно, если бы у нас был ребёнок, то ему понадобился бы психиатр с первым криком, ибо увидел бы он папочку в пижаме с ушами зайца. — Гизела, ты, наверное, забыла, я пишу книгу, а ты меня отвлекаешь. — Я-то тебя отвлекаю? Я, между прочим, вчера весь день, как мамочка о тебе заботилась, а ты вот так благодаришь! — Ты путаешься у меня под ногами, и ради нашего общего интереса тебе стоит уйти, иначе я никогда не закончу писать книгу. — Дурак, какой же ты дурак. — Гизела, тебе показать, где находятся двери? — Нет, не надо, — перед тем, как уйти, она бросила холодный, смертельный взгляд. Забрав сумочку из гостиной, она вышла, гордо подняв голову. Но выйдя за двери дома, где была нежелательным гостем, сжав руку в кулак, она сквозь зубы процедила. — Такие, как он, могут быть только бездонной золотой шахтой, только этого он и заслуживает. Говорила мама не влюбляться в писателя, иначе плакать буду, надо было маму слушать, — сказав это, она вытерла слезу. Оперившись о стену и скрестив руки на груди, он подумал, что так будет лучшее для него и для неё. В конце концов, внутри него жил демон, который не особо любил женщин, и если бы проснулся Ауру ей бы не повезло. Он бы не стал скупиться на ненормативную лексику и физическую силу. Это могло обернуться бедой, поэтому ей лучшее держаться от него подальше и не переступать границы. Даже если для этого нужно быть сволочью, то он готов быть этой сволочью. *****