V.Vivat libertate, vivat!
***** Иногда мне кажется, что, смотря на реальность, видишь отражение в кривом зеркале. Этот мир перевертыш наизнанку, поэтому, когда ты пытаешься жить правильно в неправильном мире, то натыкаешься на камни преткновения. ***** Прошла неделя, потом вторая и третья, так прошел месяц за месяцем, но панических атак больше не было. Гизела не заходила, и он смог спокойно продолжить работу над книгой. Казалось бы, мир не предвещал никаких перемен, и он сможет закончить книгу к сроку, поэтому и пребывал в добродушном и воодушевленном настроении. Сидя за старым плазменном монитором, набирая клавишами текст, он уже был не в этом мире, его поглотил мир фэнтези. «Он смотрел на неё, но не мог поверить своим глазам, перед ним стояла старая, морщинистая женщина. Ещё две минуты назад это была миловидная девушка, а теперь - старуха. Он словно прозрел, но до конца не верил своим глазам. Его спутники видели её абсолютно в ином амплуа, и даже если он им расскажет, то они не поверят, что милая красавица Сильвия — это ведьма, которая наложила заклинание очарование.» Вдруг зазвенел дверной звонок. От неожиданного возвращения в реальность он встрепенулся и, проведя рукой, увидел на голограмме со внешних камер наблюдения Гизелу. Вспомнив неблагодарными словами Сета, подтянув рукава свитера, он направился открывать двери. Открыв двери, он смотрел на неё глазами человека, которого только что оторвали от важного дела. Она, кашлянув, спросила: - Привет, впустишь? - Заходи, раз пришла, чай будешь? - Да, - кратко, но уверенно ответила она, входя. В гостиной благоухал порядок, но чего-то хронически не хватало. - Кейо, а ты не будешь украшать дом в честь возвращения одного из богов? - Ой, только не надо этой религиозной пропаганды, ты же знаешь, я этого не люблю, - он поставил перед ней на столик чашку с чаем. Она, отпив, спросила: - Ты давно общался с родными? - Давно, - признался он. - Я тоже так думаю. Сегодня разгребая письма с Земли, обнаружила одно от твоей семьи, судя по твердости конверта — это приглашение. Решила занести тебе прямо в руки, а то если бросить к письмам твоих фанатов, то ты до него не доберешься. - Достав письмо из сумочки, она вручила его ему. Взяв нож, он начал вскрывать конверт. - Спасибо. - Ты разве не давал им свой адрес или контактные данные? - Нет, - отложив нож и достав приглашение, он резко ударил кулаком об стол и спросил раздраженным голосом, — какого хрена ты мне это притащила? - она поперхнулась чаем от такого вопроса и интонации, поднявшись и подойдя, женщина обескуражено спросила: - Плохие новости с Земли? - Держа в руках приглашение, он обернулся, и в его глазах пылала ярость: - Плохие?! Она положила руку на плечо и произнесла: - Справимся, что бы там не было… Его шарахнуло от прикосновения, как от электрического разряда, оттолкнув её, он сквозь зубы процедил: - Не прикасайся! Я не люблю, когда ко мне прикасаются женщины. - От злости он швырнул очки в сторону и быстро вышел. Она крикнула в след: - Кейо, подожди, там холодно. Он мрачно ответил: - Я не Кейо. Я Ауру. Гизела ещё никогда не видела его таким, и чтобы хоть как-то понять, что с ним не так, прочитала это роковое письмо. «Приглашение Кейо Ярвиннену. Кейо приглашаем Тебя провести День Прибытия одного из богов вместе, в семейной обстановке. Мать, Отец и сестра.» Ей не показались странными эти строчки, приглашение, как приглашение, и она не могла понять, что его так разозлило. Возможно, как она думала, причиной могли быть внутренние конфликты семьи, о которых она не знала, но почему-то она себя чувствовала так паршиво, словно грех на душу взяла. Она решила взять его пальто и поискать, авось где-нибудь неподалеку бродит. Да и она в толк не могла взять, почему он сказал «ауру», с казахстанского это значило боль, вполне вероятно - лирическая метафора. ***** Ауру раздраженно шел по узким улицам квартала для нижнего слоя общества. Это было фактически дном социальный иерархии, где живут так называемые светом «отбросы» общества. Из-за небоскребов тут не было видно неба, эти массивные постройки уничтожали весь возможный пейзаж. Воздух тут был спертый, и дышалось тяжелей от паров и пыли. Они вообразили себя богами и решили жить вдали от мерзкой суеты надев маску иллюзионного благополучия, и от этого лицемерия его тошнило. Он ударил с ноги по мусорному баку от злости. Они говорят о чистой демократии, но лишь для избранных, а результаты всегда подтасованы. Они говорят о конце войны, но забывают вспомнить о геноциде, прикрываясь случайными катаклизмами и катастрофами. Они расскажут о медицинских достижениях, но забудут упомянуть об экспериментах, на которых выстраивали эти самые достижения. Они поют песню о космических исследованиях — колонизации, для исчерпания ресурсов на других планетах. Они промурлыкают об экологии трактат, но не вспомнят о химических отходах, сбрасываемых в озера и океаны. Они озвучат права животных, но у каждого в шкафу весит норковая шубка. Они на обложках стильных журналов рассуждали о семейных ценностях, но занавесом фальши и лжи скрывается неприглядная голая правда, от которой кровь в жилах стынет. Они построили утопию для избранных, а не угодным вход воспрещен. Они построили иллюзию, а те, кто отказывается верить в неё, подлежат ликвидации. Тут, среди отбросов, он чувствовал себя лучше, чем там, среди роскоши и блеска. От этих двойных стандартов веяло смрадом, словно из водосточной канавы. Вся их жизнь состояла из манипуляций, лицемерия и жажды наживы. Он мрачно посмотрел на собственное отражение в витрине одного из магазинов, и его отвратило столь убогое зрелище. Для начала он поменял стиль одежды, прикупив всё на барахолке. Это была поношенная дешевая кожаная одежда, в которой он начинал чувствовать себя комфортней. Потом он заглянул в парикмахерскую, где состриг отросшие волосы и выкрасил их в чёрный цвет, а кончики в фиолетовой. Теперь у него была короткая стрижка с небольшим торчащим вверх ирокезом. Следующая модификация производилась в салоне татуировок и пирсинга. Он какое-то время листал журнал татуировок, но, так и не определившись с выбором, попросил набить ему на правом плече имя Ауру готическим шрифтом, как гласит древнее выражение: клиент всегда прав. Татуировщик не стал уточнять к чему это, а лишь выполнил заказ. Кроме татуировки у него появилась в ухе серьга со знаком анкх, символом жизни. В понимании Ауру, жизнь без свободы - клетка, рабство, поэтому в его глазах этот знак приобретал также иное значение. Свобода, жить ради свободы, всё, что имеет ценность, это свобода. Перед тем,