ы против Первых, желая получить больше силы и знаний. Такова история этого мира, который существует не одну тысячу лет, но пробудился он снова сейчас, а создался несколько лет тому назад. Он шагал по торговой площади, жители проскальзывали через него, а там, куда он бросал взор, что-то появлялось. Кем он был для этого мира? Всего лишь наблюдателем, который дорисовывает, добавляя незначительные элементы в мироустройство. Он испытывал умиление, тепло и величайшую нежность, как и великую любовь к этому миру. Это был его мир, его обитель, этот мир даже ни разу не был описан на бумаге, он не хотел открывать его реальности, оставил его для себя. С иными мирами было проще: да, он их любил, но не так сильно, как первый. Он подумал над тем, что такое реальность. По сути, это тот же мир, но если это мир, то существует ли у него свой наблюдатель? Тот, кто выше даже богов? Кто такой писатель? Носитель искры, чистейшей энергии, которая способна сделать мертвое живым, а нереальное реальным? Даровано ли право писателю после смерти уйти в первый мир? Или авторское право будет изъято за несоблюдение пункта, в котором говорится, что наблюдатель должен быть всего один? Спасибо за работу, ваши миры переданы для дальнейшего развития. Как-то такие перспективы не комильфо, ажно жаба душит. Как говорится, за такие перспективы правильнее всего вломить кому-то по челюсти. Писатель — это мать и отец в едином облике для жителей миров, которые он создал, и если кто-то покусится на его творение, он нутром чуял — бунт на корабле неизбежен. В одной из многочисленных религий было сказано: «И сотворил Он человека по образу и подобию своему». Кто Он? Наблюдатель, а значит, Он сделал человека равным по праву, с возможностью создавать миры и становиться наблюдателем? Что если реальность — это мир, в котором рождаются создатели, демиурги, боги, которые создают миры, прописывая правила, а после становятся наблюдателями? И могут ли в созданных мирах заграждаться те же создатели, которые создают миры и становятся наблюдателями? Если это так, то создатели — наблюдатели появляются в геометрической прогрессии, и их количество равно бесконечности. Вопросы? Вопросы и догадки, он знал, что однажды получит ответы на те самые вопросы, но не сейчас и не при жизни. Он ещё раз отдалился и обежал взглядом масштаб мыслей, чтобы сложить их в папку и поставить на книжную полку незадействованных идей. Из потока мыслей и рассуждений его вырвал голос искусственного интеллекта, оповещающего о скором прибытии к новой станции. Это была та самая станция, которая ему была нужна. Перед тем как выйти, он натянул капюшон, желая остаться незамеченным. Его родной город был не самым большим на планете Земля, но и не самым маленьким. Среди местных жителей ходила даже шутка: «В этом городе все спят под одним одеялом» или же «В одном конце города скажи, в другом отзовется эхом». В меру известности его семьи и в меру того, что он известный писатель современности, светиться не хотелось. Впрочем, он не хотел, чтобы кто-то знал о его возвращении. У него была четкая цель, задача, которую он хотел решить и вернуться на Марс. Довести эту историю с его прошлым до кульминации и логичного завершения, как любой иной рассказ, который заканчивается не смертью главного героя, а отдельно взятым этапом его жизни. Он не имел желания встречаться с призраками давно минувших лет, которые не имели отношения к данной ситуации. Тенями, что застыли на руинах разрушенного мировоззрения и целостности его собственного Я. Во-первых, он всегда был одиночкой, во-вторых, в меру специфики его замкнутости, он был аутсайдером, выброшенным когда-то за границы социума, и, в-третьих, он догадывался, что кто-то тут ещё остался, и кто-то его помнил. У него не было друзей, или тех, кого он мог бы таковыми назвать, так, знакомые, не более того, и то, знакомые, которых он давно не видел. Так называемые знакомые с сильной натяжкой. Люди, которые не являются частью его жизни, а значит, нет смысла делать их таковыми, а значит и нет смысла рассказывать. К тому же рассказывать пришлось бы слишком много. Город почти ничем не изменился, или изменился, но незначительно, сохранив свою нетронутую консервативность. В центре торговой площади дорога из красного кирпича разветвлялась на три, ведущих к храмам. Он стоял на перепутьи и размышлял, стоит ли зайти в один из них. Не то чтобы он был из тех, кто кричит, что богов не существует или был почитателем Сета. Также он не был частым визитером храмов, не видел попросту в этом нужды. Не то чтобы он не верил, скорее, он верил, что подобное, как звездные системы и галактики, не могло быть создано спонтанно, они создавались по правилам. Он верил в существование некой силы, которой подвластны знания тех самых правил. Правил, по которым существуют звездные системы и галактики, заражаются звезды, и они же погибают, зарождается первая форма жизни, и как она должна эволюционировать. Так же тот, кто использовал эти правила, или создал их, понимал природу взаимодействий и был способен мыслить масштабно. Одни скажут, что всё зародилось после взрыва, иные сообщат о слове. О том, что жизнь зародилась из слова, он вычитал в какой-то статье о языческих вероубеждениях. Философы сказали бы, что взрыв — это звук, слово — тоже звук, вот из силы звука и зародилась жизнь. Он считал, что слово было законом, которое вписалось в одно из правил. Слово или звук были лишь отдельно взятым элементом в своде правил, которые создали жизнь. Одни проклянут богов за свои несчастья, другие будут восхвалять богов за свое счастье, считая, что боги способны влиять на жизни людей. Он невольно вернулся к теории создателя-наблюдателя. Даже если эфемерные боги и создали правила, то после того, как механизм был запущен, они больше не могли переписывать правила и вмешиваться в жизнь людей. Они становились наблюдателями, которые могли лишь дорисовывать мелочи, иначе нарушится четкое равновесие мира, может нарушится правило, а вместе с ним и весь механизм. В какой-то мере создатель становился заложником собственных правил. К примеру, невозможно дорисовать в углу комнаты дракона в мире, в котором нет драконов, но вполне возможно найти драконью кладку в пещере, в которую не ступала нога человека последние десять тысяч лет. В первом случае дракон нарушит правило, во втором кладка впишется в правила и укрепится за счёт мифов и легенд. Мол, существовали драконы, но существовали так давно, что люди забыли даже, как они выглядели. Найти кладку нельзя просто прогуливаясь по парку, смотря под ноги, иначе каждый второй находил бы кладку, и драконы стали бы доминирующим видом в этом мире. А вот найти пещеру, которая была на картах древности, но позже перестала существовать, потому что вход был засыпан обвалом, — вполне. В этой самой пещере и можно найти кладку, а какой-нибудь одержимый ученый решит создать благоприятную обстановку для пробуждения того, что дремлет в яйцах. Как только маленький новый вид ящерообазных вылупится и откроет глаза, он впишется в правила. Тогда появление в комнате дракона не будет нарушать правило, а, скорее, будет ожидаемо, ведь драконы в этом мире существуют, и, возможно, они станут будущими хозяевами неба. Он решил не нарушать собственной гармонии и не посещать ни один из храмов. Вместо этого он решил прочитать последние новости на терминале быстрого доступа, который также находился на центральной новости. Новости были не из выдающихся, скорее, рутинными и обыденными, кроме одной. Эта новость была даже не новостью одного города, а новостью планеты Земля. В правоохранительные органы добавлено новое подразделение Анубиса. Входить в это подразделение будет новое поколение гибридных роботов, созданных по проекту «Крэонец». Они были роботами с имитацией эмоций, как у людей. Впрочем в этой новости не было ничего сверхестественного, кроме одного слова — гибридные, а значит, частично они были людьми. Не нужно быть писателем-предсказателем, чтобы предположить, что однажды такие гибриды потребуют права равные человеку. Как сказал один из ведущих генетиков этого мира Томас Санвиль: «Создавая новые гибриды мы бросаем вызов эволюции. Она не любит вмешательство в своё творение и однажды подставит подножку, о которую, споткнувшись, мы упадём. Сможем ли мы подняться после такого декаданса — уже совершенно иной вопрос? Даже, если получится, то мир уже никогда не будет прежним. Проект «Крэонец» без сомнение войдёт в историю человечества, как одно из величайших достижений современности. Данный проект должен решить одну из самых сложных задач в истории человечества — предотвращение насилия в семье. Новое поколение искусственного интеллекта, выращенное в приемных семьях на правильных столпах мировоззрения, формирует новую ячейку общества. Они способны не только к имитации эмоций, но также обладают повышенной возможностью к эмпатии. Их способность к масштабному мышлению позволяет видеть картину целиком, а их аналитические способности позволяют создавать ответвление будущего человека в зависимости от потенциально опасной ситуации для него. Основной задачей является своевременное вмешательство и предотвращение опасной ситуации для будущего человека посредством задержания или призыва к благоразумию. Дополнительными задачами является: раскрытие архивных дел, связанных