VIII.Жрица Пта
***** Она встала с трона из зеленой листвы и развернулась, дабы уйти. Никто не кричал ей вслед в попытках остановить, про неё попросту забыли. Она ушла из мира в котором мира не будет, так, как из него ушла справедливость. Позже её звали и даже пытались разыскать, но тщетно, она ушла из мира, в котором однажды про неё забыли. В бесконечных потугах призвать её в этот мир родился закон, а мы поверили в то, что он и есть справедливость. Закон — это всего навсего вера в справедливость, но не сама справедливость. ***** Кейо зашел внутрь, дома никого не было, что предсказуемо — рабочий день ещё не закончился. Дома ничего не изменилось, люди, привыкшие к консервативности, остаются верны себе даже спустя годы и редко что-либо меняют. Нет, какие-то мелочи всё же добавились, но общая картина интерьера оставалась неизменной. Он поднялся на второй этаж, где раньше находилась его комната. Комната была нетронутой, вот шкаф, вот письменный стол со стулом, вот кровать и тумбочка, и даже плакаты висели на стене. Единственное что — не было пыли и комната была проветрена, что сообщало о периодической уборке. Он бросил сумку на стул, смысла нет её таскать с собой. Тут на данный момент ему делать нечего. Он хотел увидеть Сильвию раньше остальных и сообщить ей о том, что память вернулась и он вспомнил. Он хотел увидеть реакцию человека, который жил без совести все эти годы. Конечно он вспомнил не всё, а лишь некоторые моменты, но их хватало, чтобы выстроить мосты между воспоминаниями и картина стала полной. Как сказал один древний стратег: «Лучшая защита — это нападение», он был согласен с этим выражением, по крайне мере в конкретной ситуации. Он хотел разыграть эту партию первым на своей территории, сделав шаг конем. Где искать жрицу посреди рабочего дня? В храме. Туда-то он и направился, в храм Пта, призвав за собой, если не воображаемую орду нежити, то наемника охотящегося за чудовищами. У писателя всегда будет оставаться право недоговаривать, что-то скрывать и говорить: думайте что хотите, это произведение закончено. Так же и в жизни мы всегда что-то не договариваем, предпочитая оставить это при себе. Прежде чем войти в храм, он приобрел две золотые монеты, отчеканенные в религиозном монетном дворе, для оплаты за вход. На одной монете с одной стороны был Пта, с другой Анубис — бог справедливости и верный слуга одного из трех богов. На другой снова Пта и Сет — брат и злейший враг одного из трех богов. Эту путаницу с тремя богами должен был решить трехтысячный год, когда один из богов вернется и просветит, кто же из богов — истинный. Он с трудом представлял, как это будет выглядеть. Нет, он знал официальную версию о том, что создало божество этот мир и человечество, а потом решило: тут делать нечего нужно просторы вселенной исследовать. Перед тем как начать великое путешествие, разбросал обязанности родичам и отбыл восвояси. Умники высчитали — в три тысячном вернется, вот и ждут его возвращения. Причем, если в язычестве возвращение божества фактически всегда символизировало смерть всему живому, то тут человечество было спокойно. Не за что убивать. Ошибки были, но у кого их нет, рабство отменили, войны прекратили, космос осваиваем, насилию тоже положим конец, любить — любим, забыть — не забыли, ждём. Причем ждём не для того, чтобы о помощи просить, а чтобы показать какие молодцы. Если с блудным отцом всё понятно, то становится совершенно неясно, как его зовут. Для того, чтобы хоть как-то понять причины этой путаницы нужно вспомнить историю. Было имя, и имя это было — Сокар, и были у бога обязанности, потом его обязанности расширились, и стало имя Пта, когда обязанностей прибавилось еще, назвали его Осирисом. Вот только культы не ликвидировались и запротестовали между собой, считая, что истинное имя отца одно из трех. Нужно отдать должное культам: раздор не стал причиной ещё одной войны. Вот и приняли они решение всем трём культам блюсти существование до возвращения божества, а там уже и имя будет узнано. Впрочем Кейо не верил в существование эфемерных богов, он предпочитал верить в существование принципа вселенских кармических учений. Так проще, как ему казалось, и вселенские кармические учения были признаны одной из официальных версий теологии. Культы терпимо относились к почитателям таких учений и не стремились переубеждать кого-то вновь возвращаться на путь истинный. Совершенно иное дело обстояло с таким феноменом, как секты. Их ненавидели, их презирали, их стремились уничтожить при малейшем намеке на зарождение. Кто-то скажет, что это ущемление прав на свободомыслие. Извольте, это мышление извращенное, больное и ничего общего не имело с богами. Какое божество требовало убивать, насиловать и применять иные ненормальные методы воздействия? Какое божество оправдывает насилие против людей? Ответ очевиден: нет такого божества. Секты были издревле больной мозолью даже языческих вероисповеданий, но если язычество не особо-то и сопротивлялось этой мерзоте, то современные культы из кожи вон лезут, дабы истребить это явление. Стоит ли говорить, что секты вне закона и преследуются законом, даже не знаю. Больше всего не везло с сектами культу Сета, словно на нём сошлось начало начал. Сет защитник Ра и каждую ночь он побеждает Апопа. Среди почитателей Сета можно встреть солдат, ибо он является и покровителем воинской доблести и чести. Сектанты пытаются очернить славный облик Сета своими деяниями, хотя и жрецы Сета неплохо отбиваются, но это лишь вопрос времени, когда очернение достигнет самого бога. Земляне убеждены, что если совершать насилие во имя богов, то боги однажды очернятся, и там, на высших планах миростроения, начнутся проблемы. Культ Сета, также ожидал возвращения божества, считая, что он поможет разобраться с очернением своего брата. Он быстро поднялся по ступенькам вверх. У входа в храм Пта с одной стороны стояла статуя Сета, державшая в руке урну, с другой был Анубис, который также держал урну в руках. Каждую монету он бросил в свою урну, одну на очищение Сета, другую на справедливость Анубиса. Хоть он и не был последователем Пта, но уважением и этикой поведения не пренебрегал. Как только он перешагнул порог храма ему показалось, что боги, открыв вино, разлили его по бокалам. Неслышимый звон хрусталя раздался — ликуют, констатировал он про себя. Как бы человек от богов не бежал, но в храм всегда вернется по своим причинам, будь то свадьба или похороны, вот и он пришел, дождались. Странное это место, храмы, будь ты хоть самым неверующим в богов в повседневности — все менялось, когда ты приходил в храм. Переступающим порог храма, начинало чувствоваться: вот она, обитель, где живут боги. То ли благовония создавали ощущение умиротворения, то ли стены, пропитанные любовью, то ли факелы, висящие на стенах, дарили тепло, но это место создавало неповторимую атмосферу. Тут не нужны были даже жрицы, чтобы усиливать ощущение присутствия кого-то. Это место умиротворения и воодушевления, тут не было места страху из-за возможности совершить ошибку. Он никогда не понимал смысл усложненных языческих обрядов из-за которых можно было ошибиться. Такая вера больше напоминала арифметику, состоящую из свода правил для решения задач, но не ВЕРУ. Ему не нужны были своды правил, чтобы понять то, что грани мироздания развернулись, открыв окно в это измерение. Сет наделил защитой слабого, а Анубис с любопытством наблюдает за развитием событий. Развлекаются, подумал он про себя и ухмыльнулся. Правда всю эту атмосферу можно будет позже списать на уверенность в принятом решении. Редкое чувство, которое можно испытать только в том случае, когда сомнения исчерпали себя. Когда твердой поступью ты ступаешь на пол, а кульминация уже на языке. Он увидел её, она стояла спиной к нему, лицом обернувшись к алтарю. - Сильвия, я знаю твою тайну. Она резко обернулась. Она его узнала и, расплывшись в улыбке, произнесла: - Братец, я рада тебя приветст