и, ждём. Причем ждём не для того, чтобы о помощи просить, а чтобы показать какие молодцы. Если с блудным отцом всё понятно, то становится совершенно неясно, как его зовут. Для того, чтобы хоть как-то понять причины этой путаницы нужно вспомнить историю. Было имя, и имя это было — Сокар, и были у бога обязанности, потом его обязанности расширились, и стало имя Пта, когда обязанностей прибавилось еще, назвали его Осирисом. Вот только культы не ликвидировались и запротестовали между собой, считая, что истинное имя отца одно из трех. Нужно отдать должное культам: раздор не стал причиной ещё одной войны. Вот и приняли они решение всем трём культам блюсти существование до возвращения божества, а там уже и имя будет узнано. Впрочем Кейо не верил в существование эфемерных богов, он предпочитал верить в существование принципа вселенских кармических учений. Так проще, как ему казалось, и вселенские кармические учения были признаны одной из официальных версий теологии. Культы терпимо относились к почитателям таких учений и не стремились переубеждать кого-то вновь возвращаться на путь истинный. Совершенно иное дело обстояло с таким феноменом, как секты. Их ненавидели, их презирали, их стремились уничтожить при малейшем намеке на зарождение. Кто-то скажет, что это ущемление прав на свободомыслие. Извольте, это мышление извращенное, больное и ничего общего не имело с богами. Какое божество требовало убивать, насиловать и применять иные ненормальные методы воздействия? Какое божество оправдывает насилие против людей? Ответ очевиден: нет такого божества. Секты были издревле больной мозолью даже языческих вероисповеданий, но если язычество не особо-то и сопротивлялось этой мерзоте, то современные культы из кожи вон лезут, дабы истребить это явление. Стоит ли говорить, что секты вне закона и преследуются законом, даже не знаю. Больше всего не везло с сектами культу Сета, словно на нём сошлось начало начал. Сет защитник Ра и каждую ночь он побеждает Апопа. Среди почитателей Сета можно встреть солдат, ибо он является и покровителем воинской доблести и чести. Сектанты пытаются очернить славный облик Сета своими деяниями, хотя и жрецы Сета неплохо отбиваются, но это лишь вопрос времени, когда очернение достигнет самого бога. Земляне убеждены, что если совершать насилие во имя богов, то боги однажды очернятся, и там, на высших планах миростроения, начнутся проблемы. Культ Сета, также ожидал возвращения божества, считая, что он поможет разобраться с очернением своего брата. Он быстро поднялся по ступенькам вверх. У входа в храм Пта с одной стороны стояла статуя Сета, державшая в руке урну, с другой был Анубис, который также держал урну в руках. Каждую монету он бросил в свою урну, одну на очищение Сета, другую на справедливость Анубиса. Хоть он и не был последователем Пта, но уважением и этикой поведения не пренебрегал. Как только он перешагнул порог храма ему показалось, что боги, открыв вино, разлили его по бокалам. Неслышимый звон хрусталя раздался — ликуют, констатировал он про себя. Как бы человек от богов не бежал, но в храм всегда вернется по своим причинам, будь то свадьба или похороны, вот и он пришел, дождались. Странное это место, храмы, будь ты хоть самым неверующим в богов в повседневности — все менялось, когда ты приходил в храм. Переступающим порог храма, начинало чувствоваться: вот она, обитель, где живут боги. То ли благовония создавали ощущение умиротворения, то ли стены, пропитанные любовью, то ли факелы, висящие на стенах, дарили тепло, но это место создавало неповторимую атмосферу. Тут не нужны были даже жрицы, чтобы усиливать ощущение присутствия кого-то. Это место умиротворения и воодушевления, тут не было места страху из-за возможности совершить ошибку. Он никогда не понимал смысл усложненных языческих обрядов из-за которых можно было ошибиться. Такая вера больше напоминала арифметику, состоящую из свода правил для решения задач, но не ВЕРУ. Ему не нужны были своды правил, чтобы понять то, что грани мироздания развернулись, открыв окно в это измерение. Сет наделил защитой слабого, а Анубис с любопытством наблюдает за развитием событий. Развлекаются, подумал он про себя и ухмыльнулся. Правда всю эту атмосферу можно будет позже списать на уверенность в принятом решении. Редкое чувство, которое можно испытать только в том случае, когда сомнения исчерпали себя. Когда твердой поступью ты ступаешь на пол, а кульминация уже на языке. Он увидел её, она стояла спиной к нему, лицом обернувшись к алтарю. - Сильвия, я знаю твою тайну. Она резко обернулась. Она его узнала и, расплывшись в улыбке, произнесла: - Братец, я рада тебя приветствовать в храме Пта. - Хватит, я всё вспомнил. - Человеческая память такова, что имеет свойство вспоминать то, чего не было, разве ты не знаешь, Кейо? Сколько тебе было лет тогда, Кейо? У тебя всегда было богатое воображение и ты любил придумывать сказки. - Не заговаривай мне зубы! Я всё отлично помню и при сильном желании я не побрезгую сообщить в надлежащие органы. - Как же это желание притупить? - задумчиво произнесла она и продолжила. — Я отлично понимаю, что молчание требует определенной компенсации. - Сильвия, у тебя нет того, что ты могла бы мне предложить. - Ну, а ты подумай и скажи, возможно, всё-таки есть что-то, что я могу сделать для тебя. - Совесть. Приобрети совесть, как я уже говорил, у тебя нет того, что ты могла бы мне предложить. Даже сейчас, находясь в храме, ты пренебрегаешь совестью, ты отдаешь забвению справедливость и защиту. Тем самым очерняешь имена богов да ещё в их доме. У тебя отсутствует совесть во всех понятиях этого роскошного слова. Знаешь, я не понимаю, как жрица Пта может себе позволить такое поведение? - Кейо, ты веришь в существование богов? Неужели ты не знаешь, религия — это опиум для народа. Религия была прекрасным примером для бизнеса, который основан ни на чем, лишь на силе ораторства. Она основана для дураков, которые готовы верить во что угодно. Дураками легко манипулировать и контролировать в своих интересах. Так делали до нас, так делают сейчас. - Меня удивляет, какой нахальной ты стала. - Кейо, мир вокруг изменился, да и ты вырос, должен был это и сам понять. - Ты не боишься, неужели тебя совершенно не пугает факт того, что ты можешь потерять всё, всё, что тебе дорого? - Кейо, ты глупышка, ты ещё не понял того, что жрицы обладают кое-какими привилегиями? Я знала, когда ты прибудешь на Землю, и ждала тебя. Ты хотел разыграть ситуацию на свой лад, но ты забыл: это храм Пта и я его жрица. Ты совершил ошибку, придя сюда, - она щелкнула пальцами, и он почувствовал укол в шею. Это был дротик. Он резко вытащил его и хотел было сделать шаг вперёд, но почувствовал, как ноги окаменели. Прежде чем потерять сознание, он услышал, — Зря ты вернулся на Землю, теперь тебя придется принести в жертву Сету. ***** Ауру стоял, опершись о эфемерную стену, скрестив руки на груди, когда Кейо объявился в пустоте. Не открывая глаз он произнес: - Посмотрите, кто соблаговолил тут объявиться, когда жареным запахло? Как мне и виделось, нужно было с собой на встречу автомат М16, базуку и пару гранат прихватить, но ты решил в логово к ядовитой змеюке безоружным тащиться. Вот и имеем мы дело для прокуратуры и тело пацифиста, которое палец об палец не ударит, чтобы свою жопу спасти. Так что давай, дружок, завязывай-ка ты с героизмом и уступай место сильным мира сего, пока твой пацифизм нас в могилу не загнал. Говорил я тебе, что о доверии знаю поболее твоего и процентах соотношения того самого доверия. Ауру помял затекшие суставы, предвкушая грядущие событие, когда Гу вмешался: - Может, идея с жертвоприношением не так уж и плоха? - За какие грехи боги наделили меня такими соседями? Видимо, ради хохмы. Один дурак — весело, два дурака — печально. Вот ты, Гу, стремишься умереть, и, по всей видимости, только меня волнует твоя неудачная смерть. Прикинь перспективы, Гу. Попытаешься вышибить себе мозги из пистолета, хорошо, если по стенке расползутся, а дрогнет рука — и овощем на всю жизнь останешься без части мозга. Спрыгнешь с многоэтажки, хорошо, если в лепешку насмерть расшибешься, а если нет, то на вечность парализованным. Вскроешь артерию на шее, хорошо, если кровушка вытечет, ошибешься — без слуха, речи или зрения останешься. Выпьешь яду, так траванешься, или внутренности сожжешь. Так вот, Гу, в живых останешься, но кому такая жизнь нужна, неполноценная? Ну, а жертвоприношение это иная ипостась красок, тут либо скарабеи или удаление внутренних органов одного за другим, и ты, Гу, будешь в сознании при этом. Я ничего не вижу романтичного в такой смерти, если ты, конечно, не закоренелый мазохист. Да и в принципе в смерти нет романтики, она уродлива. - Так говоришь, словно видел её воочию, - произнес Кейо, а Ауру лишь бросил неоднозначный взгляд, мол думай, что хочешь. - Что ты предлагаешь? - спросил Кай - Вот, хоть один нормальный человек в этом заповеднике. Валить — это для начала, а потом напалмом жечь этот инсектарий. Не успел он договорить, как пустоту затрясло, и затрясло так, как никогда прежде. От силы толчков он не устоял на ногах и упал. Поднимаясь, Ауру оценил обстановку: сфера дала трещину, Кай забился в угол и, схватившись за голову, шептал: “Разрушитель, разрушитель миров нашел, он нашел!”. Гу безжизненным взглядом смотрел в пустоту, а Кейо что-то говорил Каю в попыт