вовать в храме Пта. - Хватит, я всё вспомнил. - Человеческая память такова, что имеет свойство вспоминать то, чего не было, разве ты не знаешь, Кейо? Сколько тебе было лет тогда, Кейо? У тебя всегда было богатое воображение и ты любил придумывать сказки. - Не заговаривай мне зубы! Я всё отлично помню и при сильном желании я не побрезгую сообщить в надлежащие органы. - Как же это желание притупить? - задумчиво произнесла она и продолжила. — Я отлично понимаю, что молчание требует определенной компенсации. - Сильвия, у тебя нет того, что ты могла бы мне предложить. - Ну, а ты подумай и скажи, возможно, всё-таки есть что-то, что я могу сделать для тебя. - Совесть. Приобрети совесть, как я уже говорил, у тебя нет того, что ты могла бы мне предложить. Даже сейчас, находясь в храме, ты пренебрегаешь совестью, ты отдаешь забвению справедливость и защиту. Тем самым очерняешь имена богов да ещё в их доме. У тебя отсутствует совесть во всех понятиях этого роскошного слова. Знаешь, я не понимаю, как жрица Пта может себе позволить такое поведение? - Кейо, ты веришь в существование богов? Неужели ты не знаешь, религия — это опиум для народа. Религия была прекрасным примером для бизнеса, который основан ни на чем, лишь на силе ораторства. Она основана для дураков, которые готовы верить во что угодно. Дураками легко манипулировать и контролировать в своих интересах. Так делали до нас, так делают сейчас. - Меня удивляет, какой нахальной ты стала. - Кейо, мир вокруг изменился, да и ты вырос, должен был это и сам понять. - Ты не боишься, неужели тебя совершенно не пугает факт того, что ты можешь потерять всё, всё, что тебе дорого? - Кейо, ты глупышка, ты ещё не понял того, что жрицы обладают кое-какими привилегиями? Я знала, когда ты прибудешь на Землю, и ждала тебя. Ты хотел разыграть ситуацию на свой лад, но ты забыл: это храм Пта и я его жрица. Ты совершил ошибку, придя сюда, - она щелкнула пальцами, и он почувствовал укол в шею. Это был дротик. Он резко вытащил его и хотел было сделать шаг вперёд, но почувствовал, как ноги окаменели. Прежде чем потерять сознание, он услышал, — Зря ты вернулся на Землю, теперь тебя придется принести в жертву Сету. ***** Ауру стоял, опершись о эфемерную стену, скрестив руки на груди, когда Кейо объявился в пустоте. Не открывая глаз он произнес: - Посмотрите, кто соблаговолил тут объявиться, когда жареным запахло? Как мне и виделось, нужно было с собой на встречу автомат М16, базуку и пару гранат прихватить, но ты решил в логово к ядовитой змеюке безоружным тащиться. Вот и имеем мы дело для прокуратуры и тело пацифиста, которое палец об палец не ударит, чтобы свою жопу спасти. Так что давай, дружок, завязывай-ка ты с героизмом и уступай место сильным мира сего, пока твой пацифизм нас в могилу не загнал. Говорил я тебе, что о доверии знаю поболее твоего и процентах соотношения того самого доверия. Ауру помял затекшие суставы, предвкушая грядущие событие, когда Гу вмешался: - Может, идея с жертвоприношением не так уж и плоха? - За какие грехи боги наделили меня такими соседями? Видимо, ради хохмы. Один дурак — весело, два дурака — печально. Вот ты, Гу, стремишься умереть, и, по всей видимости, только меня волнует твоя неудачная смерть. Прикинь перспективы, Гу. Попытаешься вышибить себе мозги из пистолета, хорошо, если по стенке расползутся, а дрогнет рука — и овощем на всю жизнь останешься без части мозга. Спрыгнешь с многоэтажки, хорошо, если в лепешку насмерть расшибешься, а если нет, то на вечность парализованным. Вскроешь артерию на шее, хорошо, если кровушка вытечет, ошибешься — без слуха, речи или зрения останешься. Выпьешь яду, так траванешься, или внутренности сожжешь. Так вот, Гу, в живых останешься, но кому такая жизнь нужна, неполноценная? Ну, а жертвоприношение это иная ипостась красок, тут либо скарабеи или удаление внутренних органов одного за другим, и ты, Гу, будешь в сознании при этом. Я ничего не вижу романтичного в такой смерти, если ты, конечно, не закоренелый мазохист. Да и в принципе в смерти нет романтики, она уродлива. - Так говоришь, словно видел её воочию, - произнес Кейо, а Ауру лишь бросил неоднозначный взгляд, мол думай, что хочешь. - Что ты предлагаешь? - спросил Кай - Вот, хоть один нормальный человек в этом заповеднике. Валить — это для начала, а потом напалмом жечь этот инсектарий. Не успел он договорить, как пустоту затрясло, и затрясло так, как никогда прежде. От силы толчков он не устоял на ногах и упал. Поднимаясь, Ауру оценил обстановку: сфера дала трещину, Кай забился в угол и, схватившись за голову, шептал: “Разрушитель, разрушитель миров нашел, он нашел!”. Гу безжизненным взглядом смотрел в пустоту, а Кейо что-то говорил Каю в попытках его успокоить. Только попытки были тщетны, и Кай никак на них не реагировал. Ауру сжал кулаки от злости, как же его достал этот разрушитель миров, как же достало это эфемерное чудище без лица и имени. В сущности, он не понимал, что в этом нечто было такого пугающего? Он знал одно, все в этом мире или в каком-либо ином — смертно, главное знать, как убить, остальное дело за малым. Он не знал, насколько оно опасно, но был готов вступить с ним в неравный бой, даже если это будет последние, что он совершит за время своего существования. Нет, он не хотел умирать, в отличие от Гу. Нет, он не был героем художественного произведение. Он не знал, может ли одна четвертая часть души претендовать на перерождение или загробную жизнь. Он сжал до боли зубы от безысходности и гнева. При любых других обстоятельствах он притормозил бы, но оно пугало Кая. Ауру бежал от ответственности, как от огня, он выборочно брал на себя обязательства и не потом, что он не мог бы их выполнить, а скорее потому, что он всеми фибрами души презирал само слово ответственность. С Каем ситуация обстояла иначе, это даже не было обязательством — это был контракт, который они заключили. Кай позвал его из глубин отчаяния и пустоты, он так хотел, чтобы его услышали, и Ауру услышал и пришел на его зов. Они заключили контракт: он защищает Кая в обмен на его время. На то самое время, которое можно было назвать полноценной жизнью. Была бы его воля — он никогда ни при каких обстоятельствах не входил бы в зону конфликта, но потом появились эти оба и испортили такую утопическую сказку. Пришло время разобраться с этим разрушителем и с этой «?», называть её по имени — слишком великую честь оказывать. Использовать слово для обозначения такой сущности? Слова — это дар, и даром не разбрасываются на ветер. Такая сущность не заслуживает дара, если только не назвать её Разрушителем миров. Он почти был готов рассмеяться до слёз от иронии судьбы. Как раньше он не замечал, что разрушителем миров была она — это ведь так тривиально. По всей видимости, каким-то непонятным образом её облик прочно уселся в задворках памяти и превратился в загноенную рану, которую нужно вскрыть. Он протянул руку в сторону, и в ней появился деревянный посох, расписанный рунами, которые сияли. На навершие посоха была сфера, которую обвивала зола, и внутри которой был символ абсолюта. Он подошел к Каю и произнес: - Хватит жевать сопли, нарисуй двери и уничтожим вместе то, что тебя так сильно пугает! - Ты хочешь уничтожить Разрушителя этой палкой? - с долей сарказма спросил Кейо. - Ты сам говорил, что в этом пространстве возможно всё, - Ауру снова обратился к Каю, — Кай, вспомни, я когда-нибудь тебе лгал или не выполнял своих обещаний. - Кай вытер слёзы рукавом и подняв заплаканные глаза на Ауру он увидел протянутую руку. Так уж повелось с незапамятных времен, если человек хочет выбраться из ловушки и он видит перед собой протянутую руку, то никогда не откажется, а крепко схватится за неё. Кай был как раз из тех людей, что хватаются за руку, как за последнюю надежду. Когда Кай нарисовал двери, Ауру произнес, не оборачиваясь: - Туда мы войдём вдвоём я и Кай. ***** Он пришел в себя и обнаружил перед собой её и еще двоих . Она, ухмыльнувшись, произнесла: - Зря ты вернулся, теперь придется принести тебя в жертву Сету. - Рано радуешься! - он спрыгнул с алтаря, предназначенного для жертвоприношений. — Твоё божество подавится от такой жертвы, как я! - Кейо, к чему все эти игры, прими смиренно свою участь. - Смириться со смертью это все равно, что совершить самоубийство — бьёт по очкам кармы, между прочим, и меня зовут не Кейо. - Как же тебя зовут, если не Кейо? - своими речами она пыталась привлечь его внимание на себя, но он заметил, как с двух сторон его попытались схватить. В последний момент он, перепрыгнув через алтарь, рванул в её сторону. - Меня зовут Ауру, только так и никак иначе! Я поклоняюсь лишь одному божеству! Древнему, давно забытому и более могущественному, чем эти эфемерные лжебоги, созданные во имя безумных иллюзий! Так познай же его гнев! Он схватил её за руку, что-то нашептав на ухо, и резко отскочил в сторону. ***** Кейо Ярвинен пришел в себя в больнице, где его допросил следователь. Что бы тот не хотел узнать — он так и не узнал. Кейо не помнил абсолютно ничего из того, что происходило после того, как Ауру наклонился и что-то прошептал Герде. Как оказалось со слов следователя, Герда Ярвинен уже достаточно давно находилась под наблюдением следствия из-за причастности к секте «Темный Сет». Основной задачей секты, как и любой иной, является очернение божества и присоединение его к темному пантеону. Главной фигурой темного пантеона является