ещала последние новости звездной системы Солнце. «Многоуважаемые граждане звездной системы Солнце, пять минут назад произошел взрыв в главном центре «Нова Терра» всю ответственность за теракт взяла на себя группа рецидивистов, носящая название «Рассвет» и их лидер Кейо Ярвивнен, которого также называют Ауру. Число жертв исчисляется сотнями, чтобы узнать имена пострадавших, обратитесь в центры здравоохранения Хека.» Гизела мрачно произнесла: - Вершина славы настигла тебя, Кейо, ты стал самым разыскиваемым человеком в звездной системе Солнце. Кейо схватился за голову. Воспоминания, как вспышки, всплывали из глубинной памяти. Эта память не принадлежала ему — это была жизнь Ауру, которая пересекалась с его жизнью. Чертежи, люди, диалоги, он вспомнил всё и одновременно ощущал, как пустота затаскивает его всё глубже в свои сети. Картина мира, как пазл, по кусочкам собиралась в единую концепцию. Говорят, самое страшное - это упасть и разбиться, но у пустоты нет дна, как и гравитации. ***** Гизела Свенсон уверенной походкой двигалась к дверям знакомого дома, и эти двери всегда были открыты для неё. Искусственный интеллект просканировал её и впустил. Она обнаружила Кейо лежащим в гостиной и читающим какую-то книгу в твердой обложке. Начиная с двадцать первого столетия книги издавались только в том случае, если запросы на них были слишком велики. Книги в твердой обложке это, скорее, дань консервативности, древности, - эстетика, чем повседневная потребность. Она мелодично его позвала: - Кейоооо, - он не отреагировал, тогда она сменила интонацию, — Кейо Ярвинен, чем ты занят? - Расширяю словарный запас, изучаю литературные приемы и тренирую воображение, одним словом - читаю. - А ты не забыл, что сегодня мы приглашены на выставку Вэлиса Корхэна? - И что же он выставляет на всеобщее обозрение? - Картины. Вэлис Корхэнен известный художник, а ты специально приглашенный гость на его выставку. - Направление! Направление, Гизела! - Микроабстрактный экспрессионизм. - Современное искусство, значит, я пас. - Кейо, ты писатель, он - художник, по сути вы оба деятели современного искусства, разве вы не должны поддерживать друг друга? - Как ты верно подметила: я писатель, а он по каким-то неизвестным для меня причинам был назван художником, и, плюс ко всему прочему, я никогда не был почитателем современной живописи. - Чем же ты собираешься заняться? Бездельничать будешь? - К твоему сведению, писатель, который пялится в потолок, тоже работает. Сюжеты создаются в уме, затем выстраивается мост между воображением и реальностью, и лишь тогда рождаются сюжеты на бумаге. К тому же, после твоего визита у меня зарождается депрессия, а как известно, искусство любит депрессивных. - Кейо, ну не будь занудой, возьми и сходи. - Нет. - Это поднимет твои рейтинги. - Как же я мечтаю вернутся в эпоху анонимности, когда писатель мог спокойно заниматься своим ремеслом и жить в изоляции. Как же проклинаю тот день, когда какому-то недоумку пришло в голову превратить искусство в шоу-бизнес. - Как говорится, времена и нравы меняются, так что хватит ныть. С тебя не убудет, придешь, часик-второй погуляешь по галерее. Посмотришь картины, скажешь пару теплых слов и свободен, как ветер. У меня брошюра даже есть, не такие у него уж плохие картины, - он выхватил брошюру из ее рук. - Первая картина и сразу многозначительная, под названием «Белая». Я не понимаю, зачем художник переводил краску, если можно было просто выставить холст. Ты хочешь, чтобы я лицезрел этот живописный абсурд на протяжение часа?! Данный вид действительности можно охарактеризовать словом пытка, через пару минут у меня начали бы кровоточить глаза, а к концу часа я и вовсе мог ослепнуть. Замечу, ни одна страховая компания не компенсирует причиненный урон моему здоровью, так как искусство не может причинить вред здоровью человека. - Ты слишком суров, человек ведь старался. - У меня потолок тоже белый, но я не называю его произведением искусства. Она подняла взгляд на потолок и озадаченно спросила: - Кейо, давай вырежем треугольник в потолке и назовём это «Осознанием». В описании напишем, что первую книгу из цикла “Летопись Каркарас” ты создал смотря на этот промежуток. Выставим на аукцион, ты ведь переживешь, если у тебя будет дырка в полу? - У тебя вообще существует предел меркантилизма? - Ну а что, легкие пиастры. Кстати говоря о меркантилизме, нам заплатили за то, что ты будешь на этой выставке. - Верни им то, что они заплатили - и дело с концом. - Не могу, был заключен контракт, и если ты не явишься, на нас подадут в суд. - Я ничего не подписывал. - Этот контракт заключила «Сешат и Ху» от твоего имени в поддержку современной живописи. - Как же мне это всё дорого, как мне это нравится. - Идти против воли «Сешат и Ху» - это все равно, что подписать себе смертный приговор. Они не оставят это просто так и найдут способы, как тебе усложнить жизнь. В конце концов, это не шарашкина контора, которую можно было бы послать. Конечно, если твоя следующая книга превзойдет легендарного Небкеда и принесёт сверхприбыль, то этот инцидент будет забыт. - В договоре должны быть описаны непредсказуемые ситуации, при которых моя неявка является оправданной. - Ага, твоя смерть. - Мне всё больше и больше нравится эта выставка, теперь я сам хочу туда сходить, чтобы посмотреть, чем их так заинтересовал Вэлис Корхэн. - Вот и славненько, иди переодевайся. - Зачем? - спросил он с притворным удивлением. — Тебе ведь нужны рейтинги, так для чего мне вообще нужно одеваться, можно и нагишом. - Кейо, в контракте прописано, что ты идешь как дополнение к данному мероприятию, а не самой яркой звездой в небе, сверкающей на пьедестале славы, но если ты так хочешь попозировать без одежды, то я могу это устроить. Не так давно пришло предложение от известного бренда мужского нижнего белья снять рекламу с твоим участием, я им отказала, но если ты рвешься освоить эту нишу в шоу-бизнесе, я свяжусь с ними и скажу, что мы согласны. - Гизела, иногда мне кажется ты не особенно и хочешь дожить до своего следующего юбилея. - Ну а что, легкие пиастры. - Гизела!!! - Шучу-шучу, не нужно принимать всё так близко к сердцу. Кейо разгуливал по галерее вместе с Гизелой под руку, он был не восторге от современной живописи, особенно от направления «Микро». Направление «Микро» - это картины размером сантиметр на сантиметр, их можно засунуть в спичечный коробок и случайно потерять или где-нибудь забыть. Обычно они лежали под увеличительным стеклом, чтобы всяк пришедший мог увидеть предел совершенства современной живописи. Впрочем, направление «Микро» впервые зародилось ещё в двадцать первом веке, когда некоторые энтузиасты начали создавать первые микро-музыкальные инструменты. Их звучание напоминало скрежет ногтей по стеклу, или кричащего кота, которому наступили на хвост. Тогда это направление не ужилось и потерпело фиаско. Спустя несколько столетий на волне БЖД Долли оно снова проявило себя. Как бы странно не звучало, но БЖД Долли также появились в двадцать первом веке. Они быстро завоевали свою нишу в индустрии кукол. Сгибаемые, заменяемые всеми частями тела и так похожие на людей, они быстро завоевали сердца почитателей кукол. К БЖД Долли добавили искусственный интеллект, и их уже нельзя было назвать куклами. Скорее, это были роботы с неизменным дизайном БЖД. Тогда микро-музыкальные инструменты стали более востребованы, да и их звучание уже напоминало звучание музыкальных инструментов. Что может быть более трендово, чем иметь у себя дома куклу, наделенную искусственным интеллектом, способную сыграть Паганини? Только куклу, способную декламировать Гамлета. В то время Микроискусство окрестили частью амплуа кукол. Скептики считали, что вещи, предназначенные для кукол, не могут расцениваться, как достояние искусства или культуры. Максимум, к чему можно было отнести данное направление, это к развлекательной индустрии под лозунгом «Хобби». Причины, по которым направление Микро снова вошло в тренд, он не знал, но считал, что это снова связано с БЖД Долли, и, возможно, в этот раз это направление всё же займёт свое место в искусстве. Гизела прошептала на ухо Кейо: - Эта картина в точности напоминает твой потолок. - О чём я ранее и говорил. - Так почему мы всё ещё его не продаем? - Открою тебе страшную тайну: я не могу писать без своего потолка. Открытие выставки проходило своим обычным чередом: пара десяток слов от самого художника, общение с репортерами и журналистами, а также приглашенными гостями. Игристое вино, преподносимое официантками, располагало к задушевным беседам, и фоновая музыка создавала умиротворяющую атмосферу. Кейо показалось, что Гизела чувствовала себя на данном мероприятии в своей тарелке. Она то и дело нашептывала, кто кем здесь является, с кем стоит поговорить, а кого можно игнорировать. Её интересовали личности, которых она не знала или не слышала ещё о них, но в свойственной ей манере быстро наводила справки. Пару раз она дала визитки, и Кейо предвещал большие проблемы, связанные с этим действием. Скорее всего, она продавала его услуги за его спиной. Что-то вроде: «Вы ищете писателя, который мог бы написать автобиографическую книгу, тогда вы его нашли. Кейо Ярвинен также пишет автобиографические произведения.» Потом она придет к нему с истерикой, что нужно написать автобио