аться, даже если бы захотел. Этому амплуа недоставало лишь таких же стильных очков на шнурке, с толстыми круглыми стеклами. Гизела представила себе, сколько времени и сил было потрачено на создание имиджа и отточенного стиля, а теперь эта рубашка — ладно бы, там, вышедшая из моды — так нет, это рубашка в зеленый! Зеленый! Зеленый, чтоб его за ногу, горошек!!! Она скорчила рожицу, отвернувшись, потом ещё раз посмотрела на это, и попыталась представить, как оно могло танцевать полуобнажённым на барной стойке позавчера. Кранты гонораром, кранты рейтингам, так люди и опускаются с пьедесталов на дно. Гизела не любила даже мысли об этом слове, не говоря уже о том, чтобы оно было произнесено вслух, считая это самой худшей приметой из всех возможных в этом мире. Издревле известно, что лучшая защита — это нападение, но прежде, чем начинать активное оборонительное наступление, она открыла сумочку. Женская сумочка — это загадочная дверь в иное измерение, там есть всё и даже больше. Она считала профессию менеджера у писателя фэнтези чуть ли не самой опасной, ну или, как минимум, выход на пенсию сулил быть скорым и небезбедным. В этой сумочке хранился: аспирин — от мигрени, валидол — от защемления сердца, и валерьянка — от стресса. Она считала, что приблизительно такой набор лекарств должен быть у каждого менеджера деятеля культуры. Правда поблагодарила богов за то, что это всего лишь писатель, а не Пикассо или Сальвадор Дали, там без тяжелой артиллерии не обошлось бы. Она выпила залпом пузырёк валерьянки, считая, что и этой дозы будет мало, но приходилось довольствоваться тем, что было под рукой. Она подняла палец вверх и, маршируя словно под военный гимн, отправилась наверх в гардеробную в поисках подходящего одеяния. Она не теряла надежды, что эта выходка всего лишь шутка, и он не собирается всерьёз заявится через час на телевидение в программу «Современное искусство» в таком виде. Она нашла этот неограненный алмаз более пятнадцати лет тому назад и увидела выгодное стрессовложение. Когда, казалось бы, современная литература не могла дать больше ничего нового, на пороге стоял будущий классик мирового уровня. Она достала из шкафа два мачете: первое носило имя — стальные нервы, второе — напористость. Этими мачете она прорубала дорогу, через тернии к звездам. Как тогда, так и сейчас, находясь в квартале элиты на планете Марс, она не собиралась отступать, а запустив механизм, хотела на гусеницах танка пробиваться по тем окрестностям, на которые остальные побаивались и смотреть. Она пробивала эту дорогу не столько себе, сколько своему самородку, от которого напрямую зависело её благополучие. За это благополучие она была готова любому глотку перегрызть, ибо знала ему цену. Между ними не было любовных или же дружеских отношений, скорее, это было деловое партнерство двух людей, которые слишком давно сотрудничают, через многое пройдя вместе. Она пожалела, что не прихватила с собой кнут, считая, что это могло бы упростить задачу по переодеванию строптивого писателя. Кинув его одежду на кресло, принялась ожидать финала, но концерт по всей видимости и не собирался заканчиваться. Вот теперь требовалось принимать решительные меры воздействия, нужно было заканчивать выступление действиями, максимально приближенными к реальности. Она зааплодировала настолько сильно ударяя ладонями, что те невольно начинали болеть. Как бы странно это ни звучало, но ей удалось привлечь его внимание. Он отставил музыкальной инструмент в сторону и поднял свои пустые наполненные печалью глаза. С такой же безжизненной, как и взгляд, улыбкой он произнес: — Привет. — У тебя всё в порядке? Может что-то случилось, плохие новости с Земли? — Да нет. Всё, как обычно. — Странно, ну да ладно… Ты не забыл, что тебе через час нужно быть на телевидении? — Телевидение? — она вздохнула с облегчением, считая, что, возможно, он просто забыл. — Да, Кейо, на телевидение, тебя пригласили на передачу «Современное Искусство». — Нет, не забыл. — Ты будешь переодеваться? — Нет, так пойду. — Ну этот стиль не очень-то подходит, для сегодняшнего мероприятия. — На мой взгляд, это — ретро, и это — скромность. — Я бы сказала — допотопность, и скромность тебе не к лицу. — Я подумал и решил, что хочу пожертвовать сумму с шестью нулями на спасение белых лабораторных крыс. — Благотворительность? Она задумалась. Как только до неё дошел весь кураж этого слова, глаза её заискрились от счастья, а вокруг завитали символы мировой валюты. Благотворительность во все века была золотой жилой, и рейтинги поднимает, и количество читателей увеличивает, а если начать сборы средств, то там априори бездонная драгоценная шахта. С истоков, сборы средств приносили сверхприбыль, к примеру, кто-то решил построить библиотеку, он делает вброс в массы, о необходимости средств, когда они уже собраны. Таким образом сверхприбыль идёт в карман, а библиотека достраивается. Эта схема была проверена веками и работала прекрасно. Как ни странно, но новое амплуа Кейо было тоже к месту, и на этом можно будет подзаработать. Она промурлыкала на ушко: — Кейо, расскажи о твоём пожертвовании на передаче как о планах на будущее. — Это ведь нескромно, — Гизела, положив руку ему на плечо, ответила: — Ты, наверное, прав, я позабочусь об этом. Кейо надел большие наушники и всю дорогу слушал музыку, а Гизела, не теряя времени, бросила пару твитов на стену с оповещением о начале сбора средств на спасение белых крыс, которых используют в экспериментах. Рейтинги начали ползти вверх. И хоть его внешний вид немного всех обескуражил на телевидении, Гизела Свенссон нашла нужные слова. ***** Добрый вечер, Дамы и Господа, Леди и Джентльмены, звёздной системы Солнце. Я, бессменный ведущий, Дунар Андэргвуд рад вас приветствовать в программе «Современное Искусство», и сегодня с нами специально приглашенный гость — Кейо Ярвинен. — Кейо, ты был самым молодым писателем в истории человечества, который получил премию звездной системы Солнце в двадцать пять за книгу «Дикая охота». Говорят, чтобы получить эту премию, нужно умереть, но у тебя это получилось без похорон. Расскажи об этом. — История обыденна и тривиальна. Думаю, это лишь везение и странное стечение обстоятельств помогло. Моя менеджер Гизела Свенссон предложила отправить книгу на отборочный конкурс и она прошла. — Что ты думаешь о современной литературе? Томас Эвар Йохансэн в своей последней статье написал: «Современная литература — это дно мирового искусства. Мы ищем свет, но получаем тьму. Мы ищем возвышенности, но получаем ведро помоев. Мы ищем девственницу, а получаем падшую женщину. Литература как вид искусства — это загнивающий виток технологического прогресса. Она допотопно отмирает и через лет сто исчезнет навсегда, ибо не может предложить больше новых идей. Все идеи вплоть до сегодняшнего дня обсосаны и обшарпаны ранее, так как может существовать вид искусства, который не способен открывать новое?» конец цитаты. — Томас Эвар Йохансэн, хоть и является критиком мирового уровня, но весьма далек от искусства написания и создания сюжетов. Как мне известно, он так и не смог написать ни одной книги, хоть у него и были попытки опубликовать свои рассказы, но редакция «Star light» отвергла его запросы. Спустя некоторое время он начал появляться в свете в своем новом амплуа как деспот современной литературы. Каждый современный писатель не раз сталкивался с его ехидными и колкими статьями, критикующими внеочередную книгу, за что, в сущности, он и получил прозвище «Деспот». Писателем быть — не легкий путь, как это могут себе опрометчиво представить многие. Это девяноста девять процентов труда и лишь один процент удачи. Каждый из современных писателей начинал этот длинный путь и сталкивался с преградами. Одни сдавались, другие, как Томас Эвар Йохансэн становились критиками, но лишь немногие доходили до конца. Думаю, те, кто все же достиг начального этапа и получил право называться писателем, заслуживают больше уважения, чем ядовитые плевки критиков. Понимаете? Каждый писатель в теории может стать критиком, но не каждый критик может стать писателем. Увы и ах — это суровая правда. Томас Эвар Йохансэн пишет в своей статье, что все идеи обсосаны и обшарпаны ранее, но зачем придумывать колесо, когда оно и так создано. Он верно подметил, что такого понятия, как чистый жанр уже не существует в современной литературе, ибо оно и есть то самое колесо. Сейчас тенденция такова, что современные писатели предпочитают скрещивать литературные жанры — фантастику и психологию, фэнтези и историю, драму и комедию, повседневность и мистику. Иногда — это тройное скрещивание, а бывает и больше. Плохо ли это? Не думаю, это — как раз та самая новая идея, которая якобы, по мнению Томаса Эвара Йохансэна, отсутствует в современной литературе. Так что современную литературу нельзя назвать тупиковой ветвью в современном искусстве. Скорее, она дает ростки нового и перерождается в иные жанры. Думаю, литература как вид искусства будет существовать ровным счетом до тех пор, пока будет жить последний человек во вселенной. — Довольно развернутый ответ за которой несложно и поблагодарить. Кейо, твоя последняя книга «Танец Смерти» объединила в себе фэнтези и историю, почему? — История по своему и есть фэнтези. Мифы и легенды, алхимия и галльские друиды, ведьмы и оборотни,