Эмбрио посмотрел на юг. Он вглядывался в край мира демонов.
***
— Сахар, мне нужен сахар...
Ёнг-Хо всю ночь читал дневник Каиван. Это принесло определённые результаты.
Во-первых, он стал намного лучше понимать прочитанное.
Говорят, что язык лучше всего учить в постели. Хотя обучаться у противоположного пола — не самый лучший способ. А значит, чтобы быстро выучить язык, нужны воля и интерес к обучению.
Читать дневник Каиван — довольно интересно. Подглядывать в чужой дневник — не очень интересно. Ёнг-Хо ни за что так бы не опустился. Никогда, никогда.
Это исключено, тем не менее дневник Каиван оказался довольно увлекательным. Ёнг-Хо предпочёл считать дневник Каиван картой сокровищ. Чем больше прочитывал, тем чётче определялось местонахождение сокровища. К тому же, это просто дневник, а не документ.
Забавно, как он пытался разобрать предложение, несмотря на то, что плохо знал алфавит, но у Каиван был довольно хороший почерк. У неё не было причин писать длинными предложениями, а так как она писала короткими предложениями, дневник был читаем. Неожиданные комментарии были остроумными. Несмотря на свой внешний вид, возможно, она была весёлой женщиной.
"И нежно любила своего младшего брата."
Половина дневника была посвящена её младшему брату, и это не преувеличение. Если бы Ёнг-Хо не знал заранее, то мог бы принять её за его мать, а не за старшую сестру.
Как бы отреагировала Каиван, если бы узнала, как жил её брат?
Она была ему как мать, но, равняясь на неё, младший брат день за днём терял её наследие. Болезнь в его хилом теле умерла только вместе с ним, у него не было ни единого шанса на выздоровление.
Каиван оказалась младше, чем представлял Ёнг-Хо. Можно было бы назвать её почти ребёнком.
"Моя ровесница... Может, на год или на два старше."
Каиван писала в своём дневнике не каждый день. Иногда она писала ежедневно, а порой — всего несколько раз в неделю. Прочитав первую страницу, он понял, что перед ним — её пятый и последний дневник. Если предположить, что в одном дневнике были записи за два года, значит она исчезла, когда ей было чуть больше двадцати.
Маленькая девочка-подросток стала главой угасающей семьи. Десять лет она справлялась со всеми трудностями и помогала семье подняться.
Он мог себе представить, насколько сильной была Каиван. Но был уверен, что её сила значительно превышала его нынешнюю.
Ёнг-Хо посмотрел на кольцо Каиван, которое носил на левой руке, и выпрямился. Он смог разобрать лишь начало дневника, и, закрыв его, положил перед собой большой кусок бумаги.
Ёнг-Хо использовал карту, нарисованную в дневнике Каиван, как кальку, и перерисовал её.
Он остановился на полпути, результат должен был стать основой его собственного плана, нет такого правила, согласно которому скрытые секции снова появятся на карте. В конце концов, план подземелья был изменён при двух предыдущих владельцах, а поскольку Ёнг-Хо реорганизовал подземелье, можно было спокойно утверждать, что он вообще полностью изменился.
Но Ёнг-Хо по-прежнему искал путь.
Неважно, насколько он перестроил подземелье, в нём есть части, которые не мог изменить. Вход, водный источник и золотой рудник — строго фиксированы.
Ёнг-Хо использовал расстояние между входом и рудником как основу для построения новой карты подземелья, так что её масштаб был таким же, как у карты Каиван. Наложив их друг на друга, можно заполнить пустоты на карте.
Тренировочная площадка для духов. Библиотека. Лаборатория магических исследований. Официальная пыточная и большая тюрьма, которую так любил Элигор.
Арены, которую Ёнг-Хо хотел, на карте не было. Но он помнил, для чего предназначалось более восьмидесяти процентов первого этажа.
На карте Каиван пустого пространства было немного. Если арена находилась на первом этаже, это значит, что её вход —
где-то в пустой области.
Общий план карты и направления движения. У Ёнг-Хо возникла хорошая идея насчёт того, что ему нужно.
— Прости.
Когда она исчезла, ей было примерно столько же, так что Ёнг-Хо обращался к ней, как к другу.
Он легонько похлопал дневником по ладони и больше не стал читать секреты Каиван.
— Пожалуйста, вызови Элигора, Каталину и Pикума в тронный зал.
— Да, сэр.
— И... умойтесь, наконец, перед уходом. У вас — красивое лицо.
Сказала Люсия, и Ёнг-Хо хихикнул, потрогав колючую щетину на подбородке.
***
— Так... вы говорите, что собираетесь исследовать... собственное подземелье?
Рикум считал это странным, и у него всё было написано на лице. Орка можно было понять, это всё равно что хозяин дома захотел исследовать собственный дом.