Каталина крепко сжала руки. Гусион приподнялся со своего места с хищной улыбкой на лице.
Парирование было верным решением. Ёнг-Хо использовал всю свою прыть, чтобы увернуться от атаки Виктора, а затем контратаковать его. Этого и хотела Каталина, чего, впрочем, не скажешь о Гусионе. Как и о Ёнг-Хо.
Рёв Виктора заполнил арену. Он изо всех сил взмахнул своей огромной железной дубиной, словно поражая молнией, однако Ёнг— Хо от удара не уворачивался. Парень твёрдо стоял лицом к лицу со своим противником. Он направил Аамона на Виктора и освободил силу Алчности.
Высвободившаяся сила казалась слишком огромной. Мощнейший поток был подобен тирану, уничтожающему всё на своем пути.
Железная дубина Виктора не могла достать Ёнг-Хо, он уклонялся с такой же молниеносной скоростью. Мощное скопление силы, которое уже не было похоже на обычное пламя, сразило Виктора. Сила была настолько сокрушительной, что только выражение "проглотил" подходило для описания её воздействия.
Пламя полностью уничтожило верхнюю часть тела Виктора. И всё же безжалостный импульс пламени не остановился, а вместо этого начал сжигать всё в округе, после чего столкнулся с невидимой стеной, окружающей арену. Удар огромной силы потряс всю арену.
Каталина смотрела на Ёнг-Хо, не отрывая глаз, а духи арены застыли от неожиданности. Те, кто в прошлом были хозяевами Дома Маммона, сразу поняли, в чём дело — это была Алчность. В этом и заключалась сила Семи Смертных Грехов. С точки зрения абсолютной власти, Ёнг-Хо ещё не был достаточно сильным, чтобы стать достойным их, но всё же он заставил их понервничать. Им было присуще другое понятие силы. Как говорится, "они были с другой планеты".
Гусион широко улыбался. Он неосознанно прошептал имя Маммона.
Виктор увидел лицо Алчности. Облик настоящего короля из частицы королевской души.
Не было причин ждать воскрешения Виктора. Гусион был полностью убеждён. Теперь он смотрел на Ёнг-Хо — "Юного Господина", с дружелюбием.
Ёнг-Хо выдохнул и выпрямился, хоть и не думал исправлять осанку. Казалось, внутри него было неописуемое чувство мощи, охватившее всё его тело. Это была Алчность, сила Семи Смертных Грехов, но это только начало. Он познал лишь верхушку айсберга.
"Прекрасная работа, мой юный господин."
"Я верил, что Вы справитесь."
Аамон говорил тихо, но с долей смешка. Впервые Ёнг-Хо услышал его смех.
"Однако, мой юный господин..."
"Ваши желания, в основном, связаны с женщинами. Как и последнее желание, о котором Вы подумали в конце боя."
"Я понимаю, юный господин — сейчас в расцвете сил, но у Вас ещё нет никакого опыта с женщиной... как так вышло?"
Всё тело Ёнг-Хо внезапно застыло в совершенно другом смысле, чем когда-либо прежде. Чувство выполненного долга, которое бурлило во всём его теле, внезапно ушло. По какой-то причине вокруг Ёнг-Хо воцарилась гробовая тишина. Капли холодного пота стекали с его лба. Спустя какое-то время, Аамон снова заговорил:
"Я сохраню это втайне от Гусиона."
Должен ли он выразить благодарность или попросить оставить его в покое?
К счастью, Аамон был заботливее Гусиона. Из копья он снова принял форму браслета. Вдобавок, присутствие Аамона, которое Ёнг-Хо ощущал рядом, теперь казалось далёким.
— Господин! Господин!
Теперь можно было услышать звонкий голос Каталины, поскольку невидимый барьер, окружавший арену, уже исчез. Как и ожидалось, её уши и хвост хлопали, когда она махала ему рукой. Щеки Каталины, казалось, горели от волнения.
— Фу-у-ух…
Вспомнив своё последнее желание во время битвы с Виктором, Ёнг-Хо быстро повернулся и помахал в ответ. Уйдя от взгляда Гусиона, парень потянулся к мане Маммона, исходящей из тела Виктора.
Ёнг-Хо поглотил ману Маммона.
Глава 98. Дверь в пространство (часть 4)
Его нынешней маны было вполне достаточно, чтобы одолеть половину четвёртого уровня одним ударом. Более того, ему ещё предстояло испытать все возможности своего физического тела, возродившегося после победы над Агаресом.
Однако вместо того, чтобы бросить вызов пятому уровню, Ёнг-Xо решил пока повременить. Мнимым оправданием такого решения было то, что, по его мнению, будет разумней сразиться с хозяином пятого уровня после получения украшений из Бригады от Багрима, тогда как истинная причина его решения заключалась в том, что всё могло закончиться самоубийством, освободи он снова силу своих желаний.
"Но мне, так или иначе, придется об этом обязательно позаботиться."