– Нет, Витя. – Облачко покачался на месте, подлетел ближе, и вдруг стало заметно, как тускло светят его изумрудные диоды. – Дальше я пойти не могу. Когда Лифт поднимет вас, я пристроюсь к его днищу, в нужный момент задержав на несколько минут. А потом отправлюсь на подзарядку. Долгую подзарядку, ибо мои батареи уже не те, что раньше…
– Облачко, – дрогнувшим голосом спросила Настя, – мы же еще увидимся?
– Возможно, друзья. – Умей боты улыбаться, Облачко бы сделал это, постаравшись приободрить ребят. – И если этому суждено случиться, я буду очень рад видеть вас вновь!
– Спасибо тебе за все! – в который раз поблагодарил летающую сферу Виктор, уже слыша гул приближавшегося Лифта.
– Полноте, друзья! – воскликнул Облачко. – Еще кто кого благодарить будет?! Вперед, ваш скакун подан!
И Ликвидатор Аварий завис возле раскуроченного отверстия, нацелив вниз яркие узкие лучи встроенных прожекторов. Заскрежетали старенькие тормозные системы – кабина Лифта, которую они намеревались оседлать, останавливалась где-то в темном провале под ними.
Димка осторожно выглянул в дыру. Брат и сестра переминались за его спиной – никто не решался первым дотронуться до вмонтированной в стену лестницы. В подсветке Облачка стала видна макушка Лифта, остановившегося в десятке метров внизу.
– Мамочка, – выдохнула Настя, у которой закружилась голова. – А это необходимо?
– Быстрее! – прикрикнул на них бот, подсчитывая утекающие секунды. – Не время мешкать, друзья!
– Ай, была не была! – вздрогнув от его окрика, выпалил Димка и протянул руку.
Схватился за ржавый П-образный прут, утопленный в узкой нише, и перебросил вес на старенькую лестницу. Ступени скрипнули, из-под пальцев посыпалась ржа, но конструкция выдержала, и мальчик начал прытко спускаться на Лифт.
Облачко, влетевший в шахту, подсвечивал ему путь.
– Ну же! – взмолился он, заметив сомнения Витьки и Насти. – Следующего раза придется ждать до завтра!
– Иди за мной, Настенка! – махнул рукой Витя, и девочка заметила, как тот бледен. – Если что, мы подстрахуем снизу.
И тоже вцепился в лестницу, да так, что побелели костяшки пальцев.
– Мамочка, мамочка, мамочка, – пропищала Настя, но к пролому в стене шахты подступила еще на шажок.
Димка достиг кабины, спрыгивая на ее крышу. Перемазался в машинном масле, задел горячий элемент мотора и зашипел, тряся обожженной рукой. Виктор, старательно проверяя ногой каждую новую ступень, спускался медленно и неловко. Настя продолжала бессвязно бормотать, но преодолела страх и дотянулась до лестницы.
– Быстрее, он отправляется! – вдруг всполошился Облачко, и все трое поняли, что упустили момент.
Витька, от неожиданности чуть не сорвавшийся в шахту, судорожно вцепился в ступень. Повернул голову, умоляюще глядя на бота. Затравленно обернулся на начавший движение Лифт. И прыгнул, с высоты два-три метра падая на руки Димке. Оба повалились на крышу, ругаясь и пыхтя. Вскочили.
Лифт начал разгон, медленно наползая на повисшую на лестнице Настю.
– Прыгай, сестренка! – завопил Витька, поправляя слетевшую дужку очков. – Прыгай, или он тебя раздавит!
Но девочка, оцепенев, лишь смотрела на приближающуюся махину Лифта, не в силах разжать руки.
И тогда Облачко, подлетев к ней близко-близко, выдвинул манипулятор и слегка ударил током в плечо. Та вскрикнула, мышцы обмякли, и когда до крыши и стоящих на ней мальчиков оставалось чуть больше трех метров, упала.
– Ловим! – выпалил Димка, бросаясь к краю, и брат последовал за ним.
Настя упала им на руки, все трое повалились друг на друга, набивая синяки и шишки. А кабина все набирала темп, на большой скорости проскочив оставленный Мглистым пролом. Последнее, что увидели дети, покидая Многодворовск, была летающая сфера Облачка, в самый последний миг успевшего выпорхнуть из шахты.
– Удачи!.. – донесся до них его звонкий голос, а после все звуки заглушили рычание моторов и гудение железных тросов.
Сверху придавила студеная перина воздушного потока, не давая ни встать, ни нормально вздохнуть, и Лифт понес их вверх, в черный тоннель без конца и края.
Нужно отметить, им было очень-очень не по себе. И пусть наши ребята прошли через множество испытаний, этот полет – сквозь непроглядную мглу, изредка пробитую крошечными аварийными маяками, навстречу морозной неизвестности, – стал одним из самых нелегких переживаний. Низ поменялся местами с верхом, чувство ориентации в пространстве испарилось, головы кружились, подкатывала тошнота.
Настя баюкала отбитую при падении руку. Витька потирал бок, пытаясь восстановить дыхание. Димка до боли в кистях вцепился в одну из железных рам внешней обшивки кабины.