Самой роскошно одетой среди всех собравшихся за столом женщин, оказалась наложница Бай Фу Мэй. Она имела раскосые глаза и брови вразлёт. Бай Фу Мэй была матерью младшего сына в семье, которому только недавно исполнилось семь лет. Поскольку она была самой высокомерной, расточительной и неуклюжей среди всех наложниц Министра Обороны, старая госпожа Цзян была к ней менее всего расположена.
Последней была наложница Сюй Синь И, причёску которой украшала простая деревянная заколка. По сравнению с двумя другими женщинами она выглядела нежно и элегантно, чем заслужила благосклонность старой госпожи Цзян. Наложницу Сюй можно было сравнить с прекрасным распустившимся цветком лотоса, красивым, но скрывающим в себе твердость духа. Одним лишь этим она была намного лучше всех остальных. Тётушка Сюй была матерью Цзян Жуань и по совместительству — любимой наложницей министра Обороны.
Пусть покойная матушка Цзян Сюэ Нин и её старший брат, который в это время сражался на поле боя, не могли присутствовать на завтраке, большая семья Цзян всё равно полностью занимала стол.
Божественная дева относилась к "отцу" с некоторым неизбежным презрением. В её мире не существовало такого понятия, как наложница, а у мужчин и женщин были спутники на тропе совершенствования. Конечно, существовали и некоторые неприглядные обычаи, как, например, использование других людей для культивирования своих сил. Занимались этим только тайно, а обсуждение таких тем и вовсе не поощрялось.
— Вторая госпожа, что с вами? Почему у вас такое бледное лицо? — мягко спросила наложница Сюй, что заставило всех разом посмотреть на Цзян Сюэ Нин.
Девушка отложила свои палочки для еды. Как она могла выглядеть здоровой, если не спала полночи, заботясь о слабом принце-наложнике? Нельзя, чтобы об этом узнали.
— Это из-за того, что вы беспокоитесь о визите во дворец? — вмешалась бестактная наложница Бай. — Раз Вдовствующая императрица узнала об инциденте между вами и вашей сестрой, то ничего уже не поделать.
Цзян Сюэ Нин проглотила маленький клейкий шарик, который держала во рту, и вздохнула. Не она была виновата в произошедшем, и всё же ей пришлось взять вину на себя. У старой госпожи сердце болело при виде того, как её маленькая девочка страдала, поэтому она поскорее заговорила:
— Бай Фу Мэй, моя внучка Сюэ Нин ещё так юна. Ссора произошла из-за простого недопонимания, поэтому визит во дворец должен пройти гладко. Я права, тетушка Сюй?
— Да, вы правы, — улыбнувшись, ответила наложница Сюй.
Цзян Сюэ Нин заметила, что эта улыбка была слегка наигранной. Да, с дочерью тётушки Сюй поступили несправедливо, но она всё равно должна была проявить добродушие и простить виновницу. Женщина наверняка чувствовала себя неловко, сидя за одним столом с виновницей инцидента.
Министр Обороны произнёс:
— Вдовствующая императрица очень снисходительна, поэтому она не станет никого обвинять. Если Сюэ Нин будет хорошо себя вести, то недоразумение быстро уладится.
Старая госпожа похлопала внучку по руке, подбадривая её. Девушка благодарно улыбнулась ей в ответ. Первоначальной владелице тела повезло, что у неё была такая любящая бабушка.
После завтрака Цзян Сюэ Нин села в повозку, которая вот-вот должна была отправиться во дворец. Она умела общаться с людьми и должна была помочь второй госпоже решить её проблемы. Нужно было принимать вещи такими, какие они есть, и Цзян Сюэ Нин готовилась стать козлом отпущения. Она смирилась со своей участью подвергнуться тяжёлому испытанию.
Тут к ней подошла служанка и, поклонившись, сообщила:
— Старшая госпожа просит вторую молодую госпожу немного подождать.
«Подождать? Что-то случилось?»
Вскоре всё стало ясно: из-за угла дома показался Чжао Юань Чжоу. Юноша выглядел больным, его губы совсем побледнели. Он направлялся ко второй госпоже с противоположной стороны от главного зала семьи Цзян. Барышня вспомнила слова Сяо Ши о том, что Чжао Юань Чжоу ел в комнате для прислуги. Девушка попыталась прочесть негодование в его глазах, но выражение его лица оставалось непроницаемым.
— Вторая госпожа, — поприветствовал её Чжао Юань Чжоу.