– И что, по-твоему, следует сделать? – прошептала я, наклонившись к Киллиану.
В последнее время он стал не самым приятным собеседником, но сейчас у меня просто не оставалось выбора, кроме как просить совета.
Киллиан в упор посмотрел на меня… и молча указал вниз, под обрыв.
– Прыгайте.
– Прошу прощения?
Что за безумство?!
Прежде я бы даже на банджи-джампинг не решилась, а он предлагает сигануть с самого высокого утеса в империи?.. Конечно, если нужно быстро спуститься, то других способов, по сути, нет, но… Хождение по воздуху в объятиях Киллиана и свободное падение со скалы – вещи абсолютно разного порядка.
Я побледнела и яростно затрясла головой.
Нет, это точно не вариант.
– Пока вы будете внизу, я закрою рыцарям глаза. Оставлю после себя чистый след, поэтому можете ни о чем не беспокоиться.
Да, если спускаться вместе с ним, то потом придется разделить славу, и «эффект спасителя» ослабнет. Лучше действительно отправиться в одиночку.
Но, понимаете…
– Проблема несколько не в этом.
Я ошеломленно уставилась вниз, понимая, что такой спуск больше будет напоминать прыжок без парашюта, нежели банджи-джампинг. То, что белеет внизу… это облака? Мы что, на облаках? Это не туман, а настоящая облачная завеса?!
Неожиданно я испытала чувство безграничного уважения к Ленноксу и Шарлотте. Даже если их окружили чудовища и не было выхода, как они решились прыгнуть отсюда?
– Что, страшно?
– Ты серьезно?
От ужаса, который уже давно перешел в ступор, я выпалила первое, что пришло на ум.
Киллиан тихо вздохнул с таким видом, будто искренне меня жалел.
– Могу безопасно спустить вас вниз.
– …
– Руку.
Он протянул мне ладонь, словно приглашая на танец, и улыбнулся одними глазами, почти красными от закатных лучей.
– …
Ха. Так вот чем все закончится.
Зачем я столько мучилась? Если бы знала изначально, то просто взяла бы его руку не задумываясь.
Я закрыла лицо ладонью и выдохнула так тяжко, будто проваливаюсь под землю. Но выбора не оставалось. Мне все равно пришлось задрать голову и вложить свою ладонь в его руку. Киллиан сразу же подтянул меня ближе и заключил в объятия.
Я испуганно оглянулась на рыцарей. Будто позабыв о нашем существовании, они продолжали обсуждать план спасения Шарлотты.
«Какой… пустой у них взгляд!»
Это означало лишь одно: Киллиан использовал чары.
Он применил эту свою способность еще до того, как мы заговорили…
Значит, он заранее знал, что я сделаю такой выбор, и все подготовил…
На этом мои мысли оборвались.
Земля исчезла из-под ног. Киллиан, крепко прижав меня к себе, прыгнул с обрыва.
– У-у… у-у-у…
Сквозь плотную пелену забытья до Шарлотты донеслись стоны… тяжелые и полные боли.
Кто это, пыталась сообразить Шарлотта. Кто так мучится?
Только время спустя она поняла, что стонет… сама. Когда распухшие, наливающиеся болью веки дрожали, картинка перед глазами гасла в темноте, после чего вновь вспыхивала ярким светом.
Лес?..
Только сейчас Шарлотта почувствовала, что что-то здесь не так. Она заставила свой ускользающий разум пробудиться и резко открыла глаза.
Тело ощущалось тяжелым, как свинец, и ей было трудно двигаться. К тому же она была мокрая с головы до пят, словно вылезшая из воды крыса.
Протянув руку, она ощупала под собой землю. Ее ладонь сомкнулась вокруг горсти зеленой травы, грунта и ползающего насекомого. Коротко вскрикнув и дернувшись, она стряхнула с пальцев ползучую мерзость.
Ч-что это такое?..
– Почему… я лежу на земле?..
Она попыталась резко подняться и тут же, скривившись от боли, снова согнулась пополам.
Сознание постепенно прояснялось, и вместе с ним в тело медленно возвращалась чувствительность – а с ней волны боли, настолько сильные, что перехватывало дыхание.
Воспоминания побежали вспять, как обрывки рваной кинопленки. Все случилось во время возвращения в родовое владение Анджело.
Они как раз пересекали Балкские горы. Большая часть пути осталась позади, поэтому даже утомительная дорога не могла нарушить предвкушения Шарлотты.
Ранее дорога вовсе не казалась ей тяжелой. Она даже наслаждалась ею. Это напоминало поездку… или маленькое путешествие, которое стало для нее глотком свежего воздуха после удушливой атмосферы императорского дворца.