Если вспомнить высоту, с которой они сорвались, даже то, что они упали в озеро, мало что меняло. Неудивительно, если все кости у него переломаны. Когда они рухнули в воду, Леннокс из последних сил боролся, чтобы не потерять сознание, и, управляя разбитым телом, успел вытолкнуть Шарлотту на берег.
И только после этого отключился.
Шарлотта легко могла бы додуматься до этого, если бы хоть немного трезво поразмышляла. Но в незнакомом глухом лесу, где в любой момент могли снова появиться чудовища, ее разум заполонил страх. Ничто другое просто не попадало в поле зрения.
– Хнык… хнык…
Плечи ее затряслись, и Шарлотта расплакалась.
Все шло наперекосяк.
Даже если им чудом удалось выжить, какой в этом толк, если они не смогут быстро уйти в безопасное место?
Леннокс был без сознания, а она застряла посреди леса. Если ей каким-то образом и удастся продержаться, с наступлением ночи монстры наверняка начнут нападать, и тогда их обоих ждет смерть.
Шарлотта была человеком, который без посторонней помощи не умел делать буквально ничего. Она не могла сражаться с чудовищами, не умела добывать пищу в лесу, не знала, как разжигать костер. Да, ей доводилось ухаживать за больными родственниками, но настолько тяжело раненного человека, как Леннокс, ей еще никогда не приходилось выхаживать.
Впрочем, для воспитанной в обычной дворянской семье девушки это было бы, в общем-то, естественно.
Но в случае Шарлотты все оказалось… куда хуже. Родившись единственной, горячо любимой дочерью в дружной семье, она с младенчества купалась в безмерной любви и в итоге из-за чрезмерной опеки превратилась в человека, который в одиночку ни на что не способен.
Вместо того чтобы бороться с трудностями, Шарлотта бежала от них; вместо того чтобы принимать вызовы, она их избегала; вместо того чтобы стремиться к освобождению, довольствовалась тем, что имеет. Все, что она могла делать сейчас, – проливать слезы печали.
– У-у…
Но вдруг что-то произошло.
Пока охваченная безысходностью Шарлотта рыдала, Леннокс тихо застонал и дрогнул ресницами. Она заметила это с опозданием и, испугавшись, спешно наклонилась к нему.
– Сэр Леннокс! Вы в сознании?!
– Леди Шарлотта…
С трудом разлепив глаза, Леннокс хрипло произнес ее имя. Услышав его ослабевший голос, Шарлотта, роняя крупные слезы, ответила:
– Д-да. Я… я здесь, сэр Леннокс!
– Вы… не ранены?
Даже в таком состоянии, при затуманенном сознании, трудно было не понять, кто из них двоих пострадал сильнее. Так почему он о ней беспокоился?
Губы Шарлотты дрогнули.
– Да. Со мной все в порядке. Благодаря вам.
– Хорошо… Рад, что вы целы. Со мной все… нормально, так что… не плачьте.
Леннокс протянул руку и большим пальцем вытер ее слезы. Похоже, он искренне думал, что она рыдает, потому что переживает из-за него.
И… наполовину он был прав, а наполовину – нет.
Шарлотта действительно плакала, потому что сэр Леннокс был ранен и потерял сознание, но она беспокоилась исключительно о собственной безопасности.
«Ах…»
Поняв это, она застыла, словно ее ударило током. Шарлотта медленно подняла руку и прикрыла от ужаса рот.
«Боже… Я же сижу… перед человеком, который спас мою жизнь… И мне было все равно, выживет он или нет? Меня волновало только то, что я могу оказаться в опасности?»
Хотелось бы считать, что это ошибка, но, как ни крути, оказавшись в экстремальной ситуации, она внезапно увидела свое настоящее «я», которое годами скрывалось под всеобщей безусловной любовью.
«Нет. Ангелы не могут быть такими».
Все вокруг говорили, что Шарлотта ангел, которому нет равных в этом мире. Говорили, что она реинкарнация святой. Если это было так, то ангел должен был бы беспокоиться о сэре Ленноксе, своем спасителе. Она должна была бы быть счастлива, что рыцарь очнулся.
– Сэр Леннокс, я так боялась, что вы больше никогда… не придете в себя…
Шарлотта поспешила спрятать свое уродливое, эгоистичное начало. Она выжала из себя побольше слез и стиснула руку Леннокса, которая касалась ее лица.
Видя ее состояние, Леннокс спросил:
– Вы нигде не поранилась? Я пытался прикрыть вас как мог, но, возможно, вы получили небольшие ушибы.
Ушибы?
Шарлотта, уверенная лишь в том, что ничего не сломано, даже не подумала о мелких ранах. Но стоило ему сказать об этом, как ее правая нога вдруг резко заныла, отчего лицо исказилось. Сначала она хотела сказать, что все в порядке, но рефлекторно приподняла юбку и взглянула на ногу.
– Ах…
Рана оказалась глубже, чем ей хотелось бы.