Однако Шарлотта со спокойным видом показала ему голень, где была рана. Если оставить все как есть, наверняка останется шрам.
Кровь уже почти остановилась, но Леннокс разорвал свой мокрый плащ, отжал его как мог и перевязал рану. Шарлотта, ожидавшая, что у него есть какое-то специальное лекарство, выглядела разочарованной.
«В такой ситуации нам нужен маг… Если бы только здесь был Септимус. Он хотя бы умел лечить легкие раны магией. Но мне в пару достался сэр Леннокс…»
Однако, стоило Шарлотте увидеть, как Леннокс откуда-то принес хворост и разжигает костер, она тут же изменила мнение. Вряд ли даже Вернер, выросший наследным принцем, сумел бы так ловко с этим справиться.
Она тихо сидела рядом и просто наблюдала, как он все делает. Стоило ему пару раз ударить кремнем, тут же вспыхнула искра, что ей показалось почти волшебным.
Промокшая до нитки Шарлотта, дрожа, протянула руки к огню. Пока одежда ощущалась просто влажной и неприятной, но стоит наступить ночи, как холод проберет ее до костей. Нужно хотя бы немного подсушиться.
«Хотелось бы переодеться. Хотя бы сменить белье…»
Если бы они сумели добраться до перевернутой кареты, то нашли бы запасную одежду. Но будь у них такая возможность, они бы не сидели в этой пещере.
Шарлотта беспомощно теребила мокрый подол и украдкой посматривала на мундир и плащ Леннокса. В подобных ситуациях мужчина снял бы с себя одежду и накрыл ею дрожащую леди… Но с него самого вода стекала ручьями, поэтому, казалось, не было спасения от этой влаги.
С сожалением Шарлотта перевела взгляд на его лицо.
Казалось, оно покраснело даже больше, чем раньше. Если подумать, его дыхание тоже становилось все более неровным.
– Сэр Леннокс, у вас жар?
Она потянулась рукой, и Леннокс, слегка нахмурившись, отстранился. Он не уклонялся от ее прикосновения, просто не хотел, чтобы она заметила, насколько он ослаб. Рыцарь изо всех сил старался не подавать вида, но его карие глаза, обычно острые, как клинок, сейчас были мутными и затуманенными. Утаить это было невозможно.
– Все в порядке.
– Совсем непохоже. У вас жар, я права?
– Я же сказал, в порядке.
– Говорят, животные, когда ранены, отчаянно скрывают свою боль. Глядя на вас, я почему-то вспомнила эту фразу. Вы кроме «все в порядке» можете что-то другое говорить?
Когда Шарлотта строго, почти сердито укорила его, Леннокс тяжело вздохнул и ответил:
– Животные обычно прячутся, потому что в слабом состоянии могут стать добычей хищника.
– Тогда почему вы скрываете боль?
– Потому что должен защищать вас.
Эти слова прозвучали без малейшего колебания, и Шарлотта на мгновение лишилась дара речи. Она слышала их множество раз в своей жизни, но сейчас, в подобной ситуации, они прозвучали особенно трогательно. Щеки ее слегка порозовели, и она положила руку на грудь, где учащенно билось сердце.
– Так что не беспокойтесь. Даже если весь мир будет настроен против леди Шарлотты Анджело, я продолжу защищать вас.
При чем здесь «весь мир», она так и не поняла и совершенно не считала, что может когда-нибудь стать кому-то врагом… Но все равно эти слова показались ей потрясающе красивыми. В этот миг Шарлотту охватило странное, совершенно не соответствующее ситуации чувство. Это было неожиданное желание заполучить Леннокса и больше не повторять ошибки с Септимусом. Никого не терять. Леннокс – тот человек, который, однажды привязавшись, никогда не отпустит. Такой у него характер.
Преданный.
Ради Шарлотты он не колеблясь бросался в бездну, готовый пожертвовать жизнью.
Кто-то мог бы сказать, что он просто выполняет рыцарский долг, но Шарлотта была уверена, что он сражался так отчаянно именно потому, что это была она, а не кто-то другой.
Шарлотта вспомнила бесчисленных мужчин, которые обещали защищать ее, если она только посмотрит на них. Среди них были сам Леннокс, Вернер, герцог Трандиа и даже Септимус, который когда-то отирался возле нее. Все эти мужчины были разными по характеру и воспитанию, но каждый из них хоть раз спасал Шарлотту из какой-нибудь передряги.
До недавнего времени Шарлотта принимала это как данность. Ну а что? Все ее любят. Она человек, которого должны любить. Это просто один из законов мира.
Но теперь, когда она осознала правду, все встало на свои места. Ее хрупкость, нежность, невинность, ангельский облик…
«Все это я придумала специально, чтобы меня любили».
Шарлотта вспомнила, как часто использовала один и тот же метод, чтобы уйти от конфликта. Если она ошибалась или если ее несправедливо обвиняли, она в любом случае извинялась и плакала. Так она могла одолеть любого противника, не сопротивляясь.