Тем более я автор этой книги! Да, прошло десять лет, но я прекрасно помнила характер героини, которую создала. Шарлотта должна была быть беспомощно-доброй и немного неосознанной. Настолько мягкой, что никого не в силах отвергнуть…
И вдруг такое.
«В момент написания я ведь точно не закладывала в нее подобного… Но стоит вспомнить ее поведение после признания наследного принца, и тут же возникает мысль, что она на самом деле вышла на рыбалку, чтобы пополнить пруд „рыбками“».
Уже тогда я насторожилась, но постаралась об этом не думать. Слишком уж сильный диссонанс вызывала мысль, что характер моей героини изменился до неузнаваемости. Допустим, девушку, которая сознательно держит вокруг себя гарем, я еще могла «простить». Тогда Шарлотта была бы не ангелом, как в книге, а просто очень эгоцентричной, но все еще обычной девушкой.
Но то, что происходит сейчас… Когда человек, рискующий жизнью ради тебя, лежит при смерти, а ты больше переживаешь из-за возможного шрама на ноге… тут уже речь идет не об эгоизме, а о чем-то похуже. Не может же человек так сильно измениться из-за отравления?
Да и подростковый кризис она уже переросла. Тогда что с ней произошло за эти годы? Мне и правда стало любопытно.
Я колебалась, не в силах принять услышанное и не зная, как реагировать.
– Айла Мертензия?..
Похоже, только сейчас Шарлотта осознала, за кого цеплялась все это время.
Она с прищуром всмотрелась в меня полуприкрытыми глазами. Похоже, наконец поняла, кто перед ней, потому что отпустила мою ногу и осторожно отползла назад.
– Как ты сюда попала?
Выражение у нее было таким, будто она узрела личный кошмар. И без того белое лицо стало мертвенно-бледным.
Шарлотта прикусила губу, потом распахнула глаза и уставилась на меня в упор:
– Ты опять пришла, чтобы все у меня отнять, да? Каждый раз, когда ты появляешься, все повторяется. Ты пытаешься забрать все…
А она не перестает меня сегодня удивлять!
Это была совсем не та Шарлотта, которая пряталась за спиной герцога Трандиа и тихонько подвывала. Там она и носа не высовывала из-за его спины.
Что же, выходит, без «защитной ширмы» она смелее? Или это все-таки козни яда? Пока я об этом размышляла, смысл ее слов дошел до меня с опозданием.
– Отнять?..
Я переспросила, не скрывая недоумения.
– Конечно! Я, может, и выгляжу доброй, но это не значит, что я дура! Ты ведь специально подбиралась ко мне ближе, чтобы отнять то, что по праву принадлежит мне!
Я вообще ничего не поняла.
«Кажется, относиться к ней как к той самой Шарлотте из моего романа – ошибка».
Я в раздумье уставилась на нее, мысленно отметив: человек, который сам себя называет добрым, сейчас не производит соответствующего впечатления.
Я снова перевела взгляд на Леннокса, все еще лежащего без сознания, и на рану на голени Шарлотты. Как бы там ни было в оригинальном сюжете, после этой сцены считать ее «доброй» у меня уже не получится.
– Отнять, говорите… Даже не знаю, откуда у вас такая фантазия. Я вообще не очень понимаю, что именно вы считаете «своим».
Я немного подумала и решила состроить невинную мину.
Конечно, у меня есть планы насчет места главной героини. Но я ведь еще даже не начинала. Ни одной активной попытки не предприняла, а она уже закатывает истерику.
От моего спокойного ответа лицо Шарлотты перекосилось, а голос стал резче:
– Как можно не понимать? Ты забрала все! Интерес! Внимание! Взгляды всех дворян! Его высочество! Герцог! Сэр Леннокс! Это все принадлежало мне! Я не собираюсь ни с кем делиться!
Она кричала так, что голос срывался, а затем вдруг понизила тон и мрачно договорила:
– У тебя и так с рождения все есть… Неужели тебе мало?
Надо признать, умение оставить человека без слов у нее было выдающееся. Я вообще не припоминала момента, когда забирала себе Вернера, герцога Трандиа или Леннокса. Даже не успела начать.
«Это я ее в книге так разбаловала, что она совсем ощущение реальности утратила?»
Если подумать, я когда-то читала сказку на эту тему.
Однажды родители пожелали: «Пусть наш ребенок станет тем, кого все любят». И желание исполнилось. Вот только ребенок, получив слишком много любви, вырос избалованным до невозможности. И когда родителям дали второй шанс, они пожелали: «Пусть наш ребенок станет тем, кто умеет дарить любовь».
Конечно, не каждый, кого в детстве любят, вырастает эгоистом. Но судя по сегодняшнему поведению Шарлотты… мир для нее вращается исключительно вокруг нее самой.
Я впервые по-настоящему поняла тех родителей из сказки. Надо было дать ей пару хороших уроков, пару настоящих провалов до того, как она дошла до такой кондиции.