Сколько же любви, внимания и уступок она получила за всю жизнь, чтобы превратиться в такую особу? Она, наверное, и наказаний-то ни разу не видела, я сама ее от них ограждала.
«Ох… что же я наделала».
Хотя я написала этот роман десять лет назад, я всегда любила Шарлотту просто потому, что она была главной героиней.
Я никогда не давала ей особых бонусов, но и лишних проблем не добавляла. Даже шансы дополнительные подсовывала. Но сейчас… мне было трудно найти для нее добрые слова.
– Если у вас можно отнять что-то так просто, то действительно ли оно было ваше?
– Что ты сказала?
Шарлотта уставилась на меня так, будто услышала что-то кощунственное.
– И ладно внимание или интерес… Людей перечислять как вещи – это странно. Они вообще-то живые.
– Я просто говорила обобщенно. Ты чересчур чувствительная.
Она чуть пришла в себя и немного успокоилась.
– Я не придираюсь к выражениям, а говорю о том, что у людей есть своя воля. Если вам кажется, что они были «вашими» и ушли, то как это может быть моей виной?
Я слегка нахмурила брови, как будто была совершенно озадачена. Затем, указав пальцем на Шарлотту, сказала:
– Может, проблема… в вас?
– Проблема?
– Возможно, вы что-то сделали не так? Разочаровали? Прежде чем искать виноватых, попробуйте начать с себя.
Она моргнула, будто не понимая слов. Однако спустя пару долгих секунд осознала сказанное, и ее лицо перекосилось так, словно земля разверзлась под ее ногами. Похоже, правдой ее приложило сильнее, чем я ожидала.
– Я… проблема?..
Шарлотта пробормотала это, а я лишь молча смотрела на нее.
«Еще какая».
В конце концов, все, что происходило сейчас, было в большой степени следствием именно ее собственных действий. Если бы она давным-давно приняла предложение Вернера, не пришлось бы мне вмешиваться так активно. Она была бы наследной принцессой, избавилась бы от нищеты, жила счастливо. А я завершила бы роман и спокойно жила собственной жизнью…
Ну да. Пришлось бы расстаться с Киллианом, но это уже детали.
«В любом случае!»
Всю эту кашу заварила она, а виновата я?
Пока я злилась про себя, Шарлотта дрогнула… и внезапно замерла.
Затем она медленно подняла голову, глядя на меня неестественно пустым, безжизненным взглядом.
– Ах, вот как…
– ?..
Глаза у нее потемнели, дышала она странно, и вообще состояние ее становилось подозрительным. Я уже подумывала тихонько вырубить ее, чтобы не слушать весь этот бред… но она сама легла на землю.
«Серьезно? Именно сейчас?»
Похоже, Шарлотта действительно намеревалась заснуть. Озадаченная, я тем не менее почувствовала облегчение, что она наконец успокоилась.
Только она отвернулась и вдруг произнесла:
– Твои «предупреждения» для меня ничего не значат, леди Мертензия.
Предупреждения?
Да это был не «намек», а вопль отчаявшегося родителя, который понимает, что ребенка разбаловали до неузнаваемости!
– Что бы ты ни замышляла, мне все равно. В итоге все вернется ко мне. Всегда так было. Этот мир ни разу не пошел против моей воли. Ни единого раза.
Ну… в этом она действительно была права.
И тут я даже не стану отрицать свою вину. В очередной раз я почувствовала боль оттого, что плохо воспитала свое чадо.
– Думаю, ты понимаешь, что я ничего плохого сделать не могла. Это просто своего рода божественное испытание, побуждающее меня стремиться к большему и забрать то, что принадлежит мне.
Она кивала, убеждая себя в собственных словах, и сон стал понемногу затягивать ее. Шепот стал тягучим, сонным:
– Кажется, я ошиблась раньше… Не надо лечить мою ногу. Только попробуй это сделать…
Она вжалась в землю, стиснув руками свою голень, будто я собиралась насильно исцелить ее.
– Все верну. И все твое тоже заберу. Иначе и быть не может…
После этого она окончательно провалилась в сон.
Я молча продолжила лечить Леннокса, бросая на спящую Шарлотту тяжелый взгляд.
Теперь ты решила объявить мне войну?
Вернер подозревал, что я плету интриги против Шарлотты. Шарлотта считает, что я использую различные хитрости, чтобы забрать у нее то, что принадлежит ей.
Если подумать… они с поразительной точностью созданы друг для друга. Пожалуй, признание наследного принца следует пересмотреть с нового ракурса: эти двое идеальная пара, рожденная для того, чтобы сводить с ума всех вокруг. И кажется, навеки.