И похоже, решили, что я не обуза, а ценнейшая боевая единица.
Доказательством стало то, что уже на следующий день я была приглашена на стратегическое совещание перед вылазкой. Какой резкий контраст с первоначальным отношением, когда меня держали в безопасном месте, не позволяя даже самостоятельно перемещаться!
После очередной охоты на монстров сомнения исчезли окончательно.
– Так все это правда?
– Видел? Монстры рядом с ней будто ломаются. Даже тот чертов голем, который нас обычно достает, рядом с миледи топтался на месте и бил воздух! Как такое возможно?
– Когда Браум впервые сказал это, я ржал, думая, что он бредит…
Оказывается, это было реальностью.
– Он не просто бил воздух. Он как-то все-таки задел миледи!
– А она на него так посмотрела, будто ее пыльной тряпочкой хлопнули. Эх… будь у меня деньги, записал бы зрелище на магический камень…
Отныне рыцари смотрели на меня с чистым благоговением. А что с них взять, если монстры, от которых они столько лет мучились, мне ничего не могут сделать?
– Раз уж мы знаем, что монстры не оказывают на миледи никакого влияния, можно спокойнее относится к любому препятствию на дороге.
Предположение, что мне не грозит никакая опасность, заставило меня усмехнуться:
– Вот именно. Если окажетесь в беде, просто орите. Я прибегу как можно скорее.
– Ха-ха, хорошо!
С тех пор мы периодически перешучивались на эту тему. Но вскоре шутки обернулись суровой реальностью. Стоило кому-то всерьез испугаться, как он начинал вопить. И поскольку никто не лишился жизни, я поняла, что делаю большое дело. Кроме того, это позволяло мне упражняться с мечом, поэтому я с удовольствием спешила на помощь.
Так прошло еще несколько вылазок. Рыцари стали полностью полагаться на меня и даже передоверили часть своих обязанностей, таская в походы чуть ли не через день.
Не знаю, была ли тому виной ежедневная тренировка с самого приезда в Казен… но я удивительно хорошо выдерживала такой темп. Раньше бы я уже лежала пластом, не в состоянии пошевелить и пальцем.
Практика многое меняет. Обучение в непосредственном участии в боях означало, что мое мастерство владения мечом, сила и выносливость улучшаются с каждым днем. Даже Вишиль был впечатлен этой переменой во мне.
– Сначала вы только размахивали им как попало, а теперь за каких-то полмесяца используете короткую траекторию. Вы даже научились точно использовать центр тяжести меча!
Вспоминая об этом, теперь я понимаю, что он выказывал скорее удивление, чем восхищение. А в этот момент я как раз тренировала вертикальный рез, по указанию Киллиана держа рукоять на уровне глаз.
– В начале, когда все навалилось, я просто не знала, что делать. Но когда стала пробовать самостоятельно… у меня получилось.
– Монстры вообще-то не тренировочный инвентарь.
Но для меня они стали отличным подспорьем для тренировок с мечом. Пока я болтала с Вишилем, Киллиан аккуратно вытирал мне лоб носовым платком.
Сзади донеслось перешептывание рыцарей:
– Всего пара дней прошло, а стойка теперь прямо идеальная…
– Она будущий мастер меча?
– Нет, она прямо-таки чудовище…
Я повернула голову, и троица мгновенно сделала вид, что меня не замечает.
Киллиан протянул мне флягу с водой:
– Моя госпожа всегда быстро учится. Ее обучают одной вещи, а она усваивает десять.
Как он может говорить такие смущающие вещи абсолютно спокойно, при всех! И пускай формально он не ошибся… мне все равно было неловко. Я сделала вид, что ничего не слышала, и залпом осушила флягу.
– Это вообще объяснимо? Миледи не выглядит ни уставшей, ни запыхавшейся. Дыхание ровное…
– Странные слова, – пожал плечами Киллиан. – Почему миледи должна устать через каких-то три-четыре часа тренировки?
– …
Если подумать, Киллиан тоже был не совсем обычным человеком. Гении, как правило, не очень хорошо понимают обычных людей. И зачастую не обладают талантом к преподаванию. Они просто не могут взять в толк, зачем нужно что-то объяснять, когда интуитивно понимаешь концепцию.
К счастью, Киллиан оказался прекрасным учителем, но, поскольку я была его единственной ученицей, представления о «норме» он тоже имел нестандартные.
«Если бы он сказал такое мне прежней – той, что переживала клиническую смерть, поднимаясь на третий этаж, – я бы просто расплакалась».