Джеф всегда испытывал на подъездной дороге странное чувство. Ему казалось, что какое-то гигантское плотоядное растение может поглотить его навеки.
Возле дома стояли только два «кадиллака». Они были двухлетними, и Джеф понял, что они принадлежат слугам. Другие машины могли находиться в гараже либо на стоянке, занимавшей большую площадь. Она напоминала бетонную взлетно-посадочную полосу в бескрайних тропических джунглях.
Не успел Джеф выключить зажигание, как Келвин, дворецкий, уже приготовился поднести его чемоданы. Дождавшись ухода Келвина, Джоан открыла дверь и быстро вошла в дом. Она удалилась в крыло, где находились комнаты для гостей. Когда дворецкий внес в апартаменты чемоданы и поставил их, она вошла туда, избегая его взгляда. Потом Джоан закрыла за собой дверь и заперла ее.
Джефу пришлось подергать ручку, прежде чем она впустила его. Он начал поднимать шторы, чтобы взглянуть на бассейн.
— Не трогай их! Ты хочешь, чтобы все увидели меня?
— Ты собираешься провести в темноте следующие десять дней?
— Пока я не посмею показаться на людях, — заявила она.
Джоан хотела сказать что-то еще, но в дверь тихо постучали.
— Да?
— Это я, мисс Джоан. Мима.
Это было сокращением от «Джемима»; на самом деле женщина носила другое имя, но Мельбе Коун нравилось называть ее так. По мнению жены Доктора, это звучало шикарно.
— Помочь вам разложить вещи?
— Нет, спасибо. Пока нет. Я… — начала импровизировать Джоан, — должна сначала отдохнуть.
— Понимаю, — мягко произнесла Мима. — Вы скажете мне, когда будете готовы.
Джоан сделала вид, будто намерена отдохнуть. Она сбросила туфли, легла на двуспальную кровать, у изголовья которой Келвин поставил ее багаж, и закрыла глаза. Джеф наблюдал за этим, скорее забавляясь, нежели испытывая раздражение. Как долго она будет сохранять эту позу? Он начал разбирать чемодан. Не пошевелившись, Джоан спросила:
— Ты ведь не собираешься располагаться здесь?
— Доктор сказал — все, как обычно, — напомнил он ей.
Подумав, она сдалась:
— Хорошо. Но если ты прикоснешься ко мне хоть одним пальцем, я убью тебя! Понял?
Он вышел к бассейну, где Келвин накрывал столик с зонтом для ленча на двоих.
— Миссис Джефферсон не будет есть на воздухе, — сказал ему Джеф.
— Может быть, Мима подаст ей что-нибудь в комнату? — без интереса или любопытства спросил Келвин.
— Нет, я сам принесу что-нибудь позже, — сказал Джеф.
— Вы не хотите поплавать перед ленчем?
— Хорошая мысль.
— Вы найдете все необходимое в кабинке, — предложил Келвин, подумав, что Джеф не захочет возвращаться в апартаменты за плавками.
Он съел ленч, выпил кофе со льдом, прикоснулся к великолепному клубничному пирогу, испеченному Мимой. Затем он решил отправиться в теннисный клуб и поискать там свободного партнера на несколько сетов. Собираясь покинуть дом, он вспомнил про Джоан, подошел к бару и взял нераспечатанную бутылку джина. Джеф постучал в дверь; не дождавшись ответа, открыл ее и тихо произнес:
— Я принес тебе ленч.
Она не пошевелилась, пока не услышала звон бокала. Посмотрев на бутылку, сказала:
— Иди ты к черту!
Джеф удалился.
Он взял у Келвина теннисную ракетку и мячи, отъехал от дома и направился в «Рекет-клаб».
В это межсезонье в клубе царило затишье. Игра шла только на двух из пяти передних кортов. Он прошел по узкой дорожке, которая вела к бассейну и ресторану со столиками под открытым небом. Джеф увидел знакомые лица — менеджера из компании «Фокс», с которым он встречался во время переговоров в гильдии, молодого актера, поглощавшего ленч за маленьким столиком с девушкой, выглядевшей, как актриса. Заметив Джефа, молодой человек вскочил, бросился к нему, протянул руку:
— Привет, Джеф!
Джефферсон не любил фамильярных малознакомых ему коллег еще больше, чем назойливых, развязных поклонников. Молодой человек явно хотел произвести впечатление на свою подругу.
— Скотт Берджесс, — назвал себя актер. — Я играл с вами в «Змеиной реке».
Джеф снялся в этом фильме четыре или пять лет назад.
Представившись, актер выдал свою неуверенность. Он, очевидно, сомневался в том, что его знают.