Джеф едва не сказал: «Вспомни — в последний раз, когда ты велел мне не сдаваться, проявить твердость, я потерял роль». Но вместо этого актер, не ощущая под ногами твердой почвы, произнес:
— Делай, как считаешь нужным. Ты — Доктор.
— Джеф, Джеф, я понимаю твое беспокойство. Это — важный шаг. Ты рискуешь всей своей карьерой. Но я даю тебе слово: если я почувствую, что опасность слишком велика, я все остановлю. Ты не станешь снова козлом отпущения для всей индустрии! Не станешь, пока я рядом!
— Хорошо, Доктор! — согласился Джеф.
— Мы еще поговорим завтра, Джеф. И подумай о наилучшем подходе к членам Гильдии. Хорошо?
— Хорошо!
— Умница!
Доктор положил трубку.
3
В тот же день, в два часа, Фредди Фейг вернулся с ленча из отеля «Беверли-Хиллз», где он развлекал управляющего нью-йоркского рекламного агентства. ТКА пригласила менеджера на запад якобы для обсуждения сделки, но на самом деле это путешествие было взяткой. Агентство могло купить у ТКА телепрограмму для своего клиента. Ленч устроили в честь прибытия управляющего и его жены в Калифорнию. Перед уходом из ресторана Фредди протянул гостю конверт с тремя тысячами долларов и сказал:
— Это на расходы. Желаю вам хорошо провести время, пока вы здесь.
Фредди помчался назад в офис. За ленчем ему в голову пришло возможное решение проблемы Джефа Джефферсона.
Убедившись, что Бадди отправился по делам на одну из киностудий, Фредди нажал кнопку переговорного устройства и спросил:
— Элли, он свободен?
— Он у себя. Один, — последовал лаконичный ответ.
— Соедини нас, дорогая.
Прошло несколько мгновений. Из динамика донесся голос Доктора.
— Да, Фредди?
— Кажется, придумал.
— Ты о чем?
— О Джефферсоне. Есть идея.
— Тогда заходи! — не скрывая своего интереса, сказал Доктор.
Фредди застал его изучающим биржевые котировки в «Уоллстрит джорнэл». Он знал, что сейчас Доктора лучше не отвлекать.
Наконец Доктор как бы подумал вслух:
— Не за горами тот день, когда мы тоже начнем выпускать акции.
Отложив в сторону «Джорнэл», он посмотрел на Фредди:
— Ну?
— Есть только одна передача, которую мы контролируем в такой степени, что можем протолкнуть туда Джефферсона! — сказал Фредди.
— Какая же? — скептически спросил Доктор.
— «Алюмко»!
— «Алюмко»? — с явным разочарованием повторил Доктор. — Два дня назад звонил Спенс. Он сказал, что поговаривают о ее отмене, потому что мы не даем подходящих звезд. Они хотят каждую неделю иметь нового Кларка Форда!
— Знаю, — согласился Фредди, — но у меня есть рычаг для оказания давления на Карла Брюстера. Он сделает лично мне такое одолжение.
— Я говорил тебе тысячу раз, — рассердился Доктор, — мы не просим об одолжениях. Мы сами делаем их. Я не люблю иметь неоплаченные долги. Вот если бы могли оказать ему какую-то услугу…
— Если мы вытащим его сюда, вы сможете продать ему эту идею.
— Но как? — спросил Доктор.
Фредди улыбнулся, отчего полоска его усов стала еще более тонкой, чем обычно.
— Я окажу ему услугу. Я окажу ему такую «услугу», что он примчится сюда послезавтра. Может быть, даже раньше!
— Какую услугу? — спросил Доктор.
— Вы позволите?
Фредди указал на телефон. Потом взглянул на часы.
— Здесь сейчас два сорок две. Пять сорок в Нью-Йорке. Он еще должен быть в офисе.
Фредди поднял трубку.
— Элиза, дорогая, соедини меня с Карлом Брюстером из СС…
— Да, знаю! ССД.
Спустя минуту телефон зазвонил. Когда Фредди ответил, Доктор взял отводную трубку.
— Карл? Как Элинор? Дети?
— Хорошо, Фредди, хорошо. Я уже ухожу из офиса, чтобы успеть на электричку, которая отправляется в шесть семнадцать. Спасибо за подарок из «Шварца». Мальчишка в восторге.
— Карл, если мы не в состоянии радовать малышей, зачем тогда все? Верно?
— Верно.
Брюстер уже гадал, какова цель звонка.
— Карл, я хочу, чтобы вы не беспокоились. Что бы вы ни услышали, знайте, что мы контролируем ситуацию, — сказал Фредди.
Доктор подался вперед в своем огромном, обтянутом красной кожей кресле. Оно было изготовлено в 1815 году. Брюстер, похоже, испытал недоумение и удивление.
— Какую ситуацию? — встревоженно спросил он.
— Ну, — неохотно произнес Фредди, — на следующей неделе или чуть позже до вас, наверное, дойдет слух о том, что Робби Ричардс не продлит свой контракт на следующий сезон.
— Ричардс не…
Брюстер не посмел закончить фразу, словно она могла навлечь на рекламное агентство самое страшное бедствие из всех возможных — потерю наиболее ценной телепрограммы.