— Хорошо, хорошо, — сказал Брюстер.
— И еще кое-что. Эти угрозы обратиться в министерство юстиции. Я понимаю ваши чувства. Если вы потеряете шоу Робби Ричардса, вместе с ним вы можете потерять рекламодателя. Если к тому же возникнет скандал с участием министерства юстиции, и на свет выгребут массу дерьма, вы потеряете свою работу. Я бы не хотел, чтобы это произошло с вами, Карл. Вы — один из настоящих джентльменов в этом бизнесе.
Конечно, — продолжил Доктор, — в одном вы были правы. Хотя мы узнали об этом лишь после того, как Фредди позвонил вам. К Робби Ричардсу проявляют интерес. Другое агентство, другой спонсор. Я выяснил это сегодня утром.
Но я скажу вам кое-что сейчас, прежде чем я позволю ему уйти от вас и ССД. Я добьюсь судебного запрета, который на десять лет отлучит его от ТВ. Какое двурушничество! Какая подлость!
Он был возмущен так, как умел возмущаться в подобных ситуациях только Доктор.
— Пусть мы потеряем клиента, но ему не сойдет это с рук!
— Послушайте, Ирвин, мы не хотим, чтобы он стал несчастным, — сказал Брюстер. — Вы знаете, что такое шоу с несчастной звездой. Особенно комиком.
— Я позабочусь обо всем. И он не будет несчастным. Сукин сын! Он только что поприветствовал вас, как своего лучшего друга. Господи, у комиков нет чувства благодарности и стыда!
Доктор допил спиртное.
— Нет, Карл, даю вам слово. Вы получите Ричардса на следующий год. Возможно, вам придется повысить его гонорар, увеличить предусмотренную ежегодную прибавку, но, клянусь, вы получите его. Даже не сомневайтесь в этом!
Таким образом Доктор не только укрепил свое положение, но и обеспечил дополнительную прибавку для Робби.
Заказывая ленч, Доктор продолжал приближаться к истинной цели их встречи. Он изучал список деликатесов, включавший в себя осетрину, кошерную телячью печень, грудинку, пастрами, доставленное самолетом из Нью-Йорка, креветки, мясо в горшочках, картофельные оладьи, блинчики как основное блюдо или десерт. Не поднимая глаз от впечатляющего меню, он заметил:
— Знаете, Карл, насчет «Алюмко». Я много думал на эту тему после звонка Спенса. Насчет новых звезд. Мы бы хотели вводить их в программу по тщательно составленному графику, приберегая лучших для рейтинговых недель, чтобы «Алюмко» могла обойти всех конкурентов. Мы должны использовать их экономно.
— Вчера ночью мне не спалось, и я составил список. Например, как вы отнесетесь к Генри Фонде? Конечно, в отличной пьесе.
— Фонда?
Брюстер тотчас оживился.
— Думаете, он согласится сыграть на ТВ?
— Думаю, да. Как я сказал — в отличной пьесе. И во время рейтинговой недели.
— Вот это будет приятной новостью для Питтсбурга! — обрадовался Брюстер.
— Но им придется кое в чем пойти на компромисс. Взять на другую неделю звезду рангом пониже.
— Например?
— Например, Джефа Джефферсона, — небрежно предложил Доктор, наблюдая за реакцией собеседника.
— Джефа Джефферсона, — без энтузиазма сказал Брюстер. — Спонсор не согласится.
— Почему? Это хорошее имя. Он уже давно был звездой.
— В нем нет изюминки, — сказал огорченный Брюстер.
Доктор улыбнулся.
— Послушайте, как говорят на скачках, будет списочный состав. Джефферсон и Фонда. Если клиент хочет Фонду, ему придется взять и Джефферсона. Подходит?
— Я попробую.
— Позвоните в Питтсбург. Выясните это. Может быть, мы все решим, пока вы здесь, — предложил Доктор.
— Я собирался вернуться назад сегодня. Ночным рейсом, — сказал Брюстер.
— И оставить вопрос с Ричардсом в подвешенном состоянии? Я не знаю…
Незаконченная фраза Доктора прозвучала зловеще.
— Вы считаете, мне следует подождать?
— Дайте мне сорок восемь часов, — предложил Доктор. — Отдохните пару дней, полежите возле бассейна в «Бель-Эйр». А еще лучше — поезжайте в мой дом в Палм-Спрингс. Вы немного отдохнете, приобретете загар. Вы, ребята, слишком много работаете. Через сорок восемь часов я дам вам окончательный ответ относительно Ричардса.
— Ну, если вы думаете, что мы можем получить окончательный ответ, — сказал Брюстер, как бы размышляя вслух, хотя Доктор знал, что он уже решил остаться.
— Расслабьтесь на пару дней. Конечно, вы можете позвонить в Питтсбург насчет Фонды, если хотите, — предложил Доктор, не желая снова упоминать Джефферсона.
— О'кей! — поколебавшись еще одно мгновение, согласился Брюстер.
Карл Брюстер остался в «Бель-Эйр», чтобы сотрудники нью-офиса не пытались разыскивать его в Палм-Спрингс. Также тут жила знакомая актриса, которая развелась в третий раз и всегда охотно продолжала их роман, когда Карл появлялся в городе и она была свободна. В конце второго дня, чтобы иметь предлог для звонка Доктору и не выдать свое волнение, Брюстер связался с Питтсбургом, поговорил лично со спонсором и сумел получить «добро» на Фонду и Джефферсона.