Именно в нововведениях в области государственных финансов мы видим сознательный отказ от импровизаций. Впервые в римской истории благодаря статистической бухгалтерии при императорском дворе стало возможным сформировать государственный бюджет со строго определенными расходами и доходами, хотя соотношение старой государственной кассы с новыми императорскими кассами и их различными источниками доходов трудно разграничить. Во всяком случае, известно, что император мог осуществлять непосредственный контроль над всем государством. К тому же его финансовое могущество усилило зависимость от него государства, наложив на Империю золотые путы. «Общая сумма, которую он (Август) дал (старым) кассам, плебсу города Рима и демобилизованным солдатам, составляла 600 миллионов динариев».
Император не был обязан ни перед кем отчитываться за доходы богатейшей страны Империи, «собственности короны» Египта, где он руководил централизованной государственной экономической системой и чиновничьим аппаратом. Этот самый крупный землевладелец Империи управлял бесчисленными латифундиями, рудниками, мраморными карьерами, конфискованными царскими владениями. Почти ежегодно его личное состояние преумножалось благодаря дарениям, наследству «друзей» и зависимых царей. Даже если не считать доходов от провинций, Август с помощью своих личных средств мог легко устранить бедственное положение, вызванное финансовыми трудностями. Но все это означало, что сенат был поставлен перед трагическим выбором в вопросе о преемственности. Частноправовой преемник этого сильнейшего инструмента власти, с которым даже близко не могла конкурировать ни одна римская семья, должен был унаследовать руководящее положение — или же нужно было насильственно отстранить его самого и его семью от государственной жизни.
Если непосредственная власть императора исходила из провинций, и там его «послушная» армия была щитом и нового порядка и своего императора, то его внешняя политика была продолжением «имперской политики» и испытанием монархии на прочность.
ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ
Август хотел войти в историю как «император Мира», и «Алтарь Мира Августа» является символом, классическим репрезентативным сооружением его эпохи. «Ворота храма Януса Квирина, которые по воле наших предков закрывались, когда во всех владениях римского народа на суше и на море силой оружия был достигнут мир. Сенат, начиная с основания государства и до моего рождения, по традиции закрывал их только дважды, и трижды, пока я был принцепсом». Но этот мир не был идиллией, он предполагал насилие, и с ним были связаны римские «законы» и порядки, которые вводились по праву победителя. Это был Pax Romana (римский мир). Но Август не был бы римлянином, если бы хотел стать только императором мира, а не одновременно и великим собирателем Империи. «Я увеличил территории всех провинций римского народа за счет соседних племен, которые не подчинялись нашим приказам».
При полном отсутствии военного дарования он вряд ли мог приписать себе эту славу, если бы судьба не послала ему в лице Агриппы (до 12 г. до н. э.), будущего преемника Тиберия, и Друза (до 9 г. до н. э.) — способнейших полководцев, которые к тому же не имели политического честолюбия и почти всегда подчинялись воле принцепса.
Направление удара новой экспансии шло в сторону Запада и Севера. На Востоке в начале введения принципата была предпринята безуспешная, обусловленная торговыми интересами попытка завоевания Южной Аравии и Эфиопии. Впрочем, сохранилась унаследованная система опосредованного управления зависимыми восточными княжествами и буферными государствами. Они протянулись от Фракии и Боспорского царства на юге России через Каппадокию, Коммагену и Армению (восточнее Евфрата) до набатеев в Северной Аравии. В 25 г. до н. э. в качестве наследства было востребовано царство Галация в Малой Азии, которое стало центральной провинцией Востока. В 6 г. до н. э. провинцией стала также Иудея. Август в своей оборонительной восточной политике не отступил от этой линии, хотя его современники ожидали, что он вслед за Цезарем и Антонием начнет большой «поход мести» против парфян, чтобы восстановить запятнанную честь римского оружия после поражения Красса при Каррах в 53 г. до н. э. Слабое, раздираемое восстаниями знати и династическими спорами Парфянское царство больше не представляло угрозы для римской восточной границы. Однако император с помощью переговоров и военного давления в 20 г. до н. э. добился возвращения туда римских штандартов и таким образом выполнил свой долг перед Римом. Позже, во время беспорядков в Армении, он придерживался той же политики.