- Ты была богиней? - Рут вздрогнула. Она знала, что ее собеседница не обманывает ее - слишком уж легко и беззаботно произносила она их, как будто они мало что значили для нее.
- Потом мне еще приходилось выдавать себя за циркового уродца, продолжала Инвик. - Я участвовала во многих эпических сериалах. Иногда мне нравится иллюзия античности.
Рут потрясла головой, не будучи в состоянии вымолвить и слова.
- Ты не понимаешь, - начала Инвик. - Да и как ты можешь понять. Видишь ли, это наша проблема. Когда у тебя бесконечное будущее, для тебя не существует понятия древности. Ты всегда пребываешь в Вечности-Настоящем. Когда начинаешь думать о своем прошлом, как о чем-то неважном, тогда и будущее тоже не имеет значения. Это может погубить нас. Корабли историй защищают нас от такого рокового конца.
- Вы... шпионите за нами в течение...
- ...безгранично далекого прошлого, безграничного будущего и безграничного настоящего, - перебила ее Инвик. Потом наклонила голову, с удовольствием слушая свои слова. - Да, мы обладаем этим. Ваши жизни - лишь короткая вспышка, как и все ваше прошлое... но тем не менее мы, Чемы, благодаря вам приобретаем определенное ощущение старины... важности прошлого. Вы даете это нам, понимаешь?
И снова Рут отрицательно покачала головой. Казалось, в этих словах имелся какой-то глубокий смысл, однако она чувствовала, что улавливает только малую его часть.
- Есть нечто, что мы не можем получить от паутины Тиггивоф, произнесла Инвик. - Наверное, это расплата за наше бессмертие. Паутина объединяет Чемов в единый организм - я могу ощущать жизнь каждого другого Чема, любого из многих миллиардов. Это... давнее чувство, но все же не древность.
Рут проглотила комок в горле. Это существо перескакивает с одной мысли на другую. Однако разговор дал ей время прийти в себя, и Рут почувствовала, что теперь готова сопротивляться, в ней есть уголок-бастион, куда она могла бы отступить и где она пребывала бы в безопасности от Чемов... что бы они не предприняли. Она понимала, что еще не может противостоять воле Келексела, что эта Инвик даже в этот момент делает что-то, воздействует на ее эмоции. Но бастион в ее сознании рос, укреплялся.
- Ну, ладно, - сказала Инвик. - Я пришла исследовать тебя. - Она подошла к краю постели.
Рут дрожа глубоко вздохнула.
- Вы следите за мной, - произнесла она, - благодаря этому устройству. Знает ли Келексел об этом?
Инвик вдруг замерла. "Откуда эта глупая аборигенка знает, что надо задавать именно такой острый вопрос?"
Рут, почувствовав брешь в обороне Инвик, продолжила:
- Вот ты говоришь мне о бесконечности, об эпических сериалах, но ведь вы использовали ваш... - она сделала широкий жест рукой, охватывающий весь корабль историй, - для записи... убийства...
- Действительно! - подтвердила Инвик. - Ну, а теперь ты расскажешь, почему Келексел расспрашивает обо мне по всему кораблю.
Кристаллы над постелью начали излучать голубой свет. Рут почувствовала, как слабнет ее воля. Она отрицательно покачала головой.
- Я... не знаю...
- Нет, ты скажешь мне! - Лицо женщины-Чема превратилось в круглую маску ярости, ее вспотевшая лысая голова отливала серебром.
- Я... не... знаю, - прошептала Рут.
- Он, видимо, совсем ненормален, если дал тебе репродьюсер с неограниченным выбором сюжета. И мы тоже хороши, когда не остановили его! - воскликнула Инвик. Она провела рукой по своим толстым губам. - А что ты сама думаешь об этом?
Рут почувствовала, что напряженность в ее теле спадает, и глубоко вздохнула. Твердыня внутри нее еще существовала.
- Это вы убили мою мать, - пробормотала она.
- Неужели?
- Вы заставляете людей делать то, что вам нужно, - сказала Рут.
- Людей! - фыркнула Инвик. Ответы Рут выдавали ее ничтожную осведомленность о делах Чемов. Впрочем, в этом существе таилась опасность. Она могла еще увести течение мыслей Келексела в ненужное русло - и довольно скоро.
Инвик коснулась рукой живота Рут и посмотрела на индикатор над постелью. Голубое свечение слабо изменилось, что вызвало улыбку у Инвик. Да, это несчастное существо уже беременно. Что за странный способ вынашивать плод! Но какой же отличный способ, такой незаметный, завлечь в ловушку этого шпиона Первородных!
То, что Рут уже забеременела, вызвало странное чувство тревоги у Инвик. Она убрала руку, почувствовав характерный мускусный запах аборигенки. Как сильно развиты грудные железы у этого существа! И все же ее щеки выглядят впалыми, словно после длительного недоедания. На ней была свободная ночная рубашка, напоминавшая Инвик об одеяниях древних греков. Да, то была любопытная культура, хотя и просуществовавшая так недолго. Так недолго.
"Должна ли я обрадоваться этому открытию? - спросила себя Инвик. Почему это тревожит меня? Может, я чего-то недоглядела?"
Непонятно по какой причине в голове Инвик возникли четыре строчки из застольной песни Чемов:
"В давным-давно минувшем прошлом,
Когда любой из нас был юн и молод,
Мы слушали музыку нашей плоти
И пение солнца, горящего изнутри..."
Инвик резко мотнула головой. Эта песня была бессмысленной. Она хороша была только чередованием ритмов, забавлявшей ее.
Но что, если когда-то эти слова что-то значили?
Линзы манипулятора над постелью снова стали зелеными, а затем приобрели красный пастельный оттенок.
- Отдыхай, невинное дитя, - сказала Инвик. Она как-то мягко провела по обнаженной руке Рут. - Отдыхай и постарайся быть в форме к возвращению Келексела.
13
- Просто дело в том, что все это так внезапно обрушилось на нее, что она не выдержала и сбежала, - сказал Бонделли. Он посмотрел на Энди Фурлоу, удивляясь изможденному виду его собеседника.
Они сидели в рабочем кабинете Бонделли, обставленном полированной мебелью, в стеклянных шкафах стояли аккуратные ряды книг в кожаных переплетах, на стенах висели дипломы в рамках и фотографии известных людей с автографами. Солнце светило ярко в этот послеполуденный час.
Фурлоу сидел сгорбившись, положив локти на колени, руки он сжал в замок. "Не смею рассказывать ему о своих подозрениях, - подумал он. - Не смею... Не смею".
- А кто хотел бы причинить ей вред или похитить ее? - спросил Бонделли. - Скорее всего, она уехала к друзьям в Сан-Франциско. Или же есть другое, столь же простое, как и это, объяснение. И мы узнаем об этом, когда она вернется, справившись со своим потрясением.