- Просто понаблюдайте, - повторил Фраффин.
Неожиданно Мерфи поднял карточку, по которой постукивал, посмотрел на нее и отбросил в сторону.
Уили повернулся, поднял голову, показав округлое лицо, две пуговицы голубых глаз, большой мясистый нос и тонкий рот. Весь его вид излучал самодовольство, словно он был источником света, заливавшим все вокруг, но в этом самодовольстве скрывалось какое-то коварство.
- Эта карточка, - сказал он раздраженным тоном. - Почему вы снова посмотрели на эту карточку?
- Я... ну, просто захотелось еще раз взглянуть, - ответил Мерфи и наклонил голову.
- Вы увидели в ней что-то новое?
- Я всегда видел на ней шкуру животного.
Уили уставился в затылок Мерфи с ликующим видом.
- Шкура животного, вроде тех, каких вы добывали, когда были мальчишкой?
- Я зарабатывал много денег на этих шкурах. У меня всегда на деньги был наметанный глаз.
Уили дернул головой вверх-вниз, несколько удивленный, похоже, воротник рубашки был ему слишком тесен.
- Не хотелось бы вам еще раз взглянуть и на остальные карточки?
Мерфи облизнул губы.
- Думаю, что нет.
- Любопытно, - пробормотал Уили.
Мерфи слегка повернулся и сказал, не глядя на психиатра:
- Док, может быть, вы скажете мне кое-что.
- Что?
- Со мной уже проводил этот тест один из ваших коллег, вы его знаете доктор Фурлоу. Что показали результаты?
Что-то неприятное и хищное появилось в выражении лица Уили.
- А разве Фурлоу не говорил вам?
- Нет. Я считаю, что вы парень что надо и лучше войдете в мое положение.
Уили посмотрел на бумаги, лежавшие на его коленях, и принялся с отсутствующим видом покачивать карандашом, а потом подчеркивать все заглавные "О" в напечатанном тексте.
- Фурлоу не имеет медицинской степени.
- Да, но что же показал тот тест?
Уили закончил свою работу, потом откинулся на спинку стула и окинул бумаги взглядом.
- Понадобится некоторое время, чтобы обработать все данные, - сказал он, - но я рискну предположить, что вы такой же нормальный человек, как и любой другой.
- Это означает, что я в здравом уме? - спросил Мерфи. Он посмотрел на стол, затаив дыхание в ожидании ответа.
- Настолько же, насколько и я сам, - подтвердил Уили.
Мерфи глубоко вздохнул. Он улыбнулся и покосился на карточки с точками.
- Спасибо, док!
Показ-эпизода неожиданно прервался.
Келексел покачал головой и посмотрел на Фраффина, который выключил репродьюсер. Режиссер улыбнулся ему.
- Видите, - начал Фраффин. - Кое-кто, как и вы, согласен с вашей точкой зрения, считает, что Мерфи в здравом уме.
- Но вы-же сказали, что покажете мне Фурлоу.
- Я это и сделал!
- Не понимаю.
- Неужели вы не заметили, с каким отвращением этот знахарь заполнял свои бумаги? Разве Фурлоу делал что-нибудь подобное?
- Нет, но...
- И неужели вы не заметили, что этот знахарь просто-таки наслаждался чувством страха Мерфи?
- Но ведь страх может время от времени забавлять.
- Как и боль, и насилие? - спросил Фраффин.
- Конечно, если ими правильно управлять.
"И мне тоже доставляет удовольствие переживаемые ими страхи, - подумал Келексел. - Неужели в этом и состоит идея этого спятившего. Режиссера? Неужели он пытается поставить меня на одну доску с этими... созданиями? Любому Чему нравятся подобные вещи!"
- У этих туземцев странные представления, - продолжал Фраффин, - они считают, что любые действия, которые разрушают жизнь - разрушают любую жизнь - это болезнь.
- Но ведь это целиком зависит от того, какая именно форма жизни уничтожается, - возразил Келексел. - Конечно, даже эти ваши туземцы не стали бы колебаться, уничтожая... э-э... червя!
Фраффин лишь пристально посмотрел на него.
- Ну? - потребовал ответа Келексел.
Но Фраффин по-прежнему лишь пристально смотрел на него.
Келексел почувствовал, что его охватывает ярость. Он с гневом воззрился на Фраффина.
- Это всего лишь идея, которой можно забавляться, - сказал наконец Фраффин. - Ведь идеи - это наши игрушки, которыми мы забавляемся, разве не так?
- Безумная идея, - проворчал Келексел.
В это мгновение он вспомнил, что пришел сюда, чтобы ликвидировать опасность, угрожавшую кораблю историй со стороны спятившего Режиссера. И этот человек сам открыл сущность своего преступления! И если об этом станет известно, то тогда... Келексел сидел, внимательно глядя на Фраффина, чувствуя, как в нем нарастает праведный гнев, он наслаждался этими мгновениями перед наступлением разоблачения и мыслями о том, что преступник будет подвергнут вечному всеобщему отчуждению. Фраффин должен быть отправлен в безграничную темноту вечной скуки! Пусть этот безумец узнает, что на самом деле означает вечность!
Эта мысль на мгновение задержалась в сознании Келексела. Он никогда не рассматривал вечность с такой точки зрения. Вечность. "Что же на самом деле она означает?" - задал он самому себе этот вопрос.
Он попытался представить себя в изоляции от всех, предоставленный самому себе в бесконечно текущем времени. Его сознание поторопилось отбросить эту мысль, и ему стало жаль Фраффина из-за того, что с ним произойдет.
- А теперь, - произнес Фраффин, - вот он, решающий момент!
"Он что, умышленно злит меня, чтобы я донес на него? - подумал Келексел. - Но как такое возможно!"
- Мне приятно сообщить вам, - начал Фраффин, - что у вас будет еще один потомок.
Ошеломленный этим известием, Келексел лишь сидел и не отрывал от Режиссера взгляда. Он пытался что-то сказать, но не мог. Наконец, собравшись с силами, он проскрежетал:
- Но как вы можете...
- О, не так, как это обычно делается, не противозаконным способом, перебил его Фраффин. - Здесь не будет никакого хирургического вмешательства, не будет тщательного отбора донора из банков яичников Первородных. Ничего из привычных процедур.
- Что вы имеете... - начал было Келексел.
- Ваша любимица-туземка, - снова перебил его Фраффин. - Вы зачали с ней ребенка. Она будет вынашивать вашего ребенка... древним способом, как мы это делали до того, как была создана организация Первородных.
- Это... невозможно, - пробормотал Келексел.
- Вовсе нет, - возразил Фраффин. - Видите ли, вся эта планета наводнена дикими Чемами.