Взгляд Фраффина остановил его на несколько секунд, но потом он продолжил:
- Он сказал, что самке это понравится.
- Но ведь она была без сознания, - напомнил Фраффин.
Латт кивнул согласно.
"Почему она была без сознания? - подумал Фраффин. В нем снова начала расти надежда. - Что он может сделать? Он же в наших руках! Какой же я идиот, если поддаюсь слепой панике!"
Рядом с Латтом экран контрольного селектора сменил желтый свет на красный, потом дважды мигнул. Прибор издал громкое гудение и создал в воздухе круглое лицо Инвик. Черты лица врача корабля выражали озабоченность. Она пристально посмотрела на Фраффина.
- Вот ты где! - воскликнула она. Ее взгляд метнулся к Латту, потом осмотрел платформу и вернулся к Фраффину. - Он уже улетел?
- Забрав с собой женщину, - ответил Фраффин.
- Но он так и не прошел омоложение! - удивилась Инвик.
Лишь через минуту Фраффин смог обрести голос:
- Но все остальные... он... ты... - И снова он почувствовал слабую дробь барабанов внутри себя.
- Да, все остальные немедленно отправлялись к Омолаживателям, согласилась Инвик. - Поэтому я и считала, что он сам позаботится о себе. Ведь ты же заботишься! - В ее голосе слышался гнев. - Разве можно было предположить другое?! И в архивах нет никаких записей о нем. Он не прошел сеанса омоложения!
Фраффин судорожно сглотнул в пересохшем горле. Просто немыслимо! Он почувствовал необычайное спокойствие, словно прислушивался к движению солнц, лун, планет, существовавших в его жизни, но уже забытых. Не прошел сеанса омоложения! Время... время...
- Оно наконец пришло... - начал, запинаясь, говорить он хриплым шепотом, однако Инвик перебила его:
- Один из моих помощников видел его с женщиной совсем недавно и предупредил меня. Физическое состояние Келексела заметно ухудшилось.
Фраффин почувствовал, что ему стало трудно дышать. В груди ныло от боли. Не прошел сеанса омоложения! Если Келексел уничтожит все следы женщины... Но он не сможет! На корабле историй сохранились все записи его связи с этой туземкой. Но если Келексел уничтожит ее...
Латт потянул Фраффина за мантию.
В ярости Фраффин повернулся:
- Что тебе нужно?
Латт, наклонившись, отступил на шаг и посмотрел на Фраффина.
- Достопочтенный Режиссер, сообщение... - Латт дотронулся до прибора связи, прикрепленного сбоку на его шее. - Катер Келексела замечен на поверхности планеты.
- Где?
- В районе проживания женщины.
- Они еще видят его?
Фраффин затаил дыхание.
Латт несколько секунд слушал, а затем покачал головой.
- Корабль был замечен перемещавшимся без защитных экранов. Обнаруживший его наблюдатель запрашивает, чем было вызвано такое нарушение правил безопасности. Но сейчас он уже потерял корабль из виду.
"На поверхности планеты!" - подумал Фраффин.
- Задействуйте все другие средства! - резко приказал он. - Отдай лично приказ каждому пилоту. Этот катер должен быть найден! Должен быть найден!
- Но... что нам делать, когда мы найдем его?
- Женщина, - напомнила Инвик.
Фраффин бросил взгляд на лишенную тела голову, транслируемую контрольным селектором, потом перевел взгляд на Латта.
- Да, женщина. Вы возьмете ее и доставите ее сюда. Она - наша собственность. А уж затем мы договоримся с этим Келекселом. Никакой самодеятельности, понятно? Доставь ее мне!
- Если смогу, достопочтенный Режиссер.
- Очень советую тебе постараться как следует, - произнес Фраффин.
18
Фурлоу проснулся после первого же щелчка будильника и сразу же отключил его до того, как он начал звенеть. Он приподнялся на постели, борясь с сильным нежеланием окунаться в проблемы, которые несет с собой новый день, обещавший ему очередную адскую пытку в госпитале. Уили будет пытаться раздавить его и не успокоится до тех пор, пока... Фурлоу глубоко вздохнул. Когда держаться больше будет невмоготу, ему придется уйти с работы.
Общество помогало ему принять это решение - анонимные письма от сумасшедших с угрозами, телефонные звонки. Он стал изгоем.
Специалисты-профессионалы вели себя совсем по-другому. Среди них - Паре и старый судья Виктор Веннинг Гримм. Их поступки в суде и за его пределами, казалось, следовало помещать в разные отделения, тщательно изолированные друг от друга.
- Все уляжется, - говорил ему Гримм. - Пусть только пройдет некоторое время...
- Ничего, Энди, - успокаивал его Паре, - в чем-то выигрываешь, в чем-то проигрываешь.
Фурлоу тщетно пытался разгадать, испытывают ли они хоть какие-нибудь эмоции в связи со смертью Мерфи. Паре был приглашен на казнь, и в суде говорили, что он советовался с друзьями, идти ему или нет. Впрочем, добрые чувства победили. Ему советовали не проявлять себя слишком безжалостным.
"Зачем я пошел? - задал себе вопрос Фурлоу. - Неужели хочу посыпать соль на раны?"
Но он знал, почему пошел, смиренно приняв приглашение осужденного посмотреть, как тот умрет. И также он тешил себя надеждой, что, возможно, сможет увидеть там наблюдателей, их висящий в воздухе летательный аппарат.
И они... или это была иллюзия... находились там.
"Есть ли они в действительности? Существуют ли они там на самом деле?" - стучала одна мысль у него в голове. А потом возникла другая: "Рут, где ты?" Он чувствовал, что если ей удастся вернуться и все объяснить, галлюцинации прекратятся.
Его мысли вновь вернулись к казни. Потребуется не одна неделя, чтобы стереть из памяти это воспоминание. Он помнил беспокоящие его звуки: лязг металла о металл, шарканье подошв, когда охрана прибыла вместе с Мерфи на место казни.
Фурлоу ярко представил у себя в уме остекленевшие глаза осужденного. Перед смертью Мерфи уже не выглядел таким коренастым. Тюремная роба свободно болталась на нем. Он шел волоча ноги. А перед ним шествовал священник в черной сутане, монотонно напевая звучным голосом, в котором все же можно было разобрать заунывные нотки.
Он припомнил, как они прошли мимо, и все собравшиеся вдруг замолчали, обратив свой взор к палачу. Он выглядел, как служащий мануфактуры высокий, с предупредительным лицом, уверенный в себе, стоя перед обитой резиной дверью в зеленую комнату.