Хелльстром подождал, пока дверь не закроется за Крафтом и Перуджи, потом повернулся и вопросительно посмотрел на Фэнси.
— Он готов, — произнесла молодая женщина.
— Фэнси, что ты вытворяешь?
— Я занимаюсь своим домашним заданием.
Хелльстром вдруг заметил, как пополнели ее щеки, как плечи растянули ткань халата.
— Фэнси, — сказал он, — ты не хотела бы стать праматерью?
— Ее нет у нас после Тровы, — ответила она.
— И знаешь почему?
— Из-за всей этой чепухи насчет того, что праматерь возбуждает весь Улей.
— Это не чепуха, и ты знаешь это!
— Некоторые из нас считают иначе. Мы думаем, что Улей способен роиться без праматери, и это может привести к катастрофе.
— Фэнси, ты считаешь, что мы плохо знаем свое дело? Улей должен произвести по меньшей мере еще десять тысяч работников, прежде чем результаты станут заметными.
— Они заметны уже сейчас, — возразила Фэнси. И потерла рукой об руку. — Некоторые из нас уже могут ощущать это.
Комментарий к фильму:
«В фильме показывается клетка насекомого, развитие яйца и наконец появление гусеницы. Какая поразительная метафора. Мы появляемся из тела родителя, от тех диких существ, которые называют себя людьми. Смысл метафоры, однако, куда глубже. Она говорит о том, что мы должны подготовиться к своему появлению. Мы еще незрелые на этой стадии, наши нужды подчинены подготовке к зрелости. И мы появляемся, чтобы занять свое место на поверхности Земли. Когда же мы достигаем зрелости, мы едим просто, чтобы жить, а не для того, чтобы расти».
Шеф долго не брал трубку.
Перуджи сидел на краю постели после возвращения в мотель с проведенного вместе с Хелльстромом ленча. Ленч был совершенно разочаровывающим: никаких признаков Фэнси, формализм и скукотища в гостиной старого здания фермы, и никакого проявленного интереса к его наживке, касающейся изобретений. Шефу вряд ли понравится его отчет.
Голос Шефа внезапно раздался в трубке, тревожный и бодрый, несмотря на долгую задержку. Значит, старик не спал, а был чем-то так занят, что не хотел прерывать свою работу даже для того, чтобы дотронуться до устройства, которое он части называл «адским инструментом».
— Я говорил, что позвоню сразу по возвращению, — сказал Перуджи.
— Откуда ты звонишь? — спросил Шеф.
— Из мотеля, а что?
— Ты уверен, что телефон не прослушивается?
— Да, я проверял.
— В любом случае поставь шифровальное устройство.
Перуджи вздохнул и стал его устанавливать. Чуть погодя он услышал голос Шефа, измененный шифровальным устройством.
— А теперь давай выкладывай, что тебе удалось выяснить, — приказал Шеф.
Они совершенно не прореагировали на мои намеки о металлургии и новых изобретениях.
— Ты ясно выразил свое предложение?
— Я сказал, что знаю кое-кого, кто готов заплатить миллион за обещающее новое изобретение в этой области.
— Они не купились на это?
— Нет.
— Совет начинает давить на меня, — произнес Шеф. — Так или иначе, скоро нам придется действовать.
— У Хелльстрома должна быть цена! — сказал Перуджи.
— Ты считаешь, что если поднять ставку, он купится?
— Не уверен наверняка. Но мне бы хотелось послать Джанверта и, может быть. Майерли в южную часть долины Хелльстрома, чтобы они поискали там следы Карлоса и Тимьены. У меня предчувствие, что они могли заходить с юга. Там много деревьев, а вы знаете, каким осторожным был Карлос.
— Ты никого туда не будешь посылать.
— Шеф, если мы…
— Нет.
— Но если мы окажем подобного рода давление на Хелльстрома, это намного облегчило бы нашу задачу. Мы можем проделать все это быстро и быть готовы к действиям до того, как соберется правление… вы же знаете, какими они бывают, когда что-либо кажется им подозрительным.
— Яйца курицу не учат. Я же сказал: нет!
Перуджи понял, что в конец запутался.
— Тогда что же вы хотите от меня?
— Расскажи мне, что ты видел на ферме Хелльстрома.
— Почти столько же, сколько и вчера.
— А если точнее.
— В некотором смысле все обычно… даже слишком обычно. Ни смеха, ни улыбок, ни передышек; все очень серьезные и, как бы сказать, преданные. Да, это слово более всего подходит — преданные. А это уже необычно. И напомнило мне сельскохозяйственных работников коммуны в Чикоме, терпеливо ожидающих получения своей части урожая.
— Не думаю, что мы обнаружим коммунистов на этой поленнице дров, — заметил Шеф. — Но об этом не следует забывать, если вдруг потребуется покрыть себя славой. И все же это дело куда более серьезно, чем ты можешь себе представить.