– Можно мне узнать ваше имя? – Костя сел рядом, ставя на стойку свою красную кружку с недопитым кофе.
– Вам совсем необязательно знать мое имя, – улыбнулась девушка.
Костя сделал глоток из кружки, холодный кофе был противным. Перед ним сидела та самая девушка, которая получала букет ромашек от Розового Галстука, сама того не подозревая. Ему очень хотелось знать, кто она и зачем приходит на эту улицу каждый день.
– Вы часто здесь бываете, – утвердительно произнес он, будто давно за ней наблюдает.
– Да, каждый день. Но вы здесь впервые, Марси вас не знает, – она кивнула на женщину в фартуке, которая испепеляла Костю взглядом.
– Зато я знаю, что вы каждое утро приходите на эту улицу. Я видел вас в окно, вы сидите на лавочке и грустите.
– Порой грущу, вы правы.
– Но сегодня у вас хорошее настроение, – она промолчала, слегка улыбнувшись. – Можно, я спрошу?
– Что вы хотите спросить? – девушка уже доела пирог и держала свою чашку с чаем двумя руками, будто она замерзла, хотя в помещение было тепло.
– Почему вы приходите сюда каждый день? – она немного помолчала, но потом все же ответила.
– Эта закусочная когда-то принадлежала моему отцу, она дорога мне как память, – Костя понимающе кивнул, и девушка продолжила. – Отца не стало два года назад, и мне приятно думать, что я прихожу к нему, – она сделала еще один глоток чая.
– Ему наверняка приятно.
– Знаете, когда я была маленькая, у нас во дворе росло много-много диких ромашек, и каждое утро отец приносил мне один цветочек, – она улыбнулась и в какой-то момент почти засмеялась. – Вы не поверите, но иногда по утрам на лавочке напротив закусочной я нахожу букетики ромашек.
– Они, несомненно, от него, – Костя был очарован.
– Мне тоже хочется так думать.
Эпизод 41
Когда утром встало солнце – причем встало оно где-то там поверх крыш домов, поверх смога, не попадая в окна к спящим людям, – в небольшой комнате на смятой постели проснулась девушка. И какое-то время не понимала, кто она такая. Тяжело было дышать, будто в нее вставили узкие трубки дыхательного аппарата, который долго эксплуатировался и сейчас уже был засорен, или старый насос не справлялся с подачей воздуха. Глаза открывались с трудом, но девушка все равно скатилась с кровати, натягивая теплую пижаму. Кажется, у нее был жар. Она подошла к зеркалу, волосы опять были спутаны, будто торчали из головы белые дрэды. Девушка узнала в себе Райку и тяжело вздохнула, вызывая этим приступ кашля.
Чтобы согреться и привести себя в чувство, Рая налила горячего чая, который она так любила. Обняла широкую кружку ладонями: от нее приятно шел пар, попадая на веки и щеки, слегка щекоча нос. Этот момент заменял ей все семейные объятия в мире, и покалывания в пальцах отдавались искорками на коже головы.
Проделывая свой обычный ритуал, Райка сделала глубокий вдох, втягивая каждую парящую ароматную капельку чая, чтобы наполниться изнутри теплым запахом молочного сена. Но задержавшись где-то в горле, капельки опали, вдох остановился. Райка вдохнула еще и еще, но ничего, совсем ничего не почувствовала. Эта болезнь, как она могла лишить ее самого дорогого? Рая не могла почувствовать аромат сушеной травы, ощутить с детства знакомый сладкий вкус сухого молока.
Девушка поспешно сделала глоток, и сильно зажмурилась с мыслью, что если она откроет глаза, то расплачется. Вкуса тоже не было, просто горячая слегка горькая вода. Это было жестоко!
С подступающим комком выжидающей боли к горлу, она выдохнула. Райка открыла глаза, и слезы покатилась по щекам. Девушка замерла, в этот момент она выдохнула дождливое поле, запах детского смеха и вкус молочных васильков. Ей не хотелось прекращать выдыхать. И как только воздух в грудной клетке закончился, она сделала еще глоток и еще, но ничего подобного Райка больше не испытала. Чай оставался просто горьковатой водичкой.
Девушка подняла взгляд, когда чашка опустела, и увидела в дверях Нону. Та очень плохо выглядела, будто тоже болела, ее глаза были широко открыты от удивления и легкой взбешенности, как показалось Рае. Снимая верхнюю, слегка мокрую одежду, Нона подбежала к ней, схватила за плечи и долго всматривалась. А потом обняла и села на пол у самых Райкиных ног.