Он же закрыл глаза, тяжело выдыхая, чтобы расслабить напряженные мышцы. Но это оказалось бессмысленной затеей. Костя не хотел никого слышать, не хотел, чтобы туман его касался. Он в принципе не желал находиться в этом мире. И Костя бы никогда не открывал глаза, греясь теплом, которое исходило от кофейного изображения на его салфетке. Но в какой-то момент молодой человек понял, что и с закрытыми глазами он видит лавочку, кусты аллеи, на которой теперь практически не было людей. И, что более важно, туман, окружающий его, сейчас не был тяжелым и враждебным, а скорее походил на легкую дымку. Костя прекрасно понимал, что не спит. Он лишь не мог разобраться: это воображение, выйдя из-под власти, рисовало его мысли, или в сознание стремился просочиться чуждый мир.
Все краски размылись. Плитка аллеи, скамеечные доски, листья и даже прохожие состояли из расплывающихся акварельных мазков. Перед глазами или, вернее сказать, в сознании оживал написанный кем-то пейзаж. Почему-то Костя точно знал, что не он автор этих мазков, не он разводил акварель и смешивал цвета, не он опускал кисть на белый лист бумаги, хотя помнил, как все это делается.
Теперь Косте стало понятно, почему исчез туман, его закрасили, он впитал нежную водянистую акварель и растворился в несложных узорах. Кто же растворил солнечный свет в тумане? Кто заставил Костю почувствовать тепло? Возможно, это был Старик, других создателей он в этом мире не знал. Но Старик не художник, и вероятнее этот пейзаж в его сознании нарисовал другой создатель.
Костя глубоко дышал, наблюдая, как красочные размывы текут по ворсистому воздуху, будто по холсту, и проникают в его легкие. Он даже подумал, что расплывы краски похожи на волосы девушки, которую он встретил на входе в парк. Быть может, эти волосы творят волшебство, быть может, она ведьма, ведь Старик в своей книге мог написать все, что угодно.
Но одного мгновения хватило, чтобы понять, что девушка с радужными волосами здесь ни при чем. В конце аллеи из растворенных опавших листьев и мазков солнечного света появился силуэт. Краем глаза Костя видел, что все прохожие, окружающие его, размываются сухой кистью, превращаясь в ветки голых спящих деревьев. В какой-то момент Костя подумал, что он следующий, что вот-вот и его сотрут с этого холста. Но прикованный взглядом к обнаженному силуэту в конце аллеи, Костя неосознанно отодвигал на второй план все тревожные мысли.
Кожа девушки была бледной, а длинные кудри переливались медью. Шествуя мимо зажженных фонарей и растворенных прохожих, она не чувствовала себя испуганно или неловко, не прикрывала ни одного обнаженного кусочка своего тела. Она попала сюда не случайно, а вполне намеренно. Девушка шла медленно, так что Костя мог рассмотреть каждый изгиб ее груди, талии и бедер, впадину пупка и маленькие пальчики на ногах, рассмотреть лицо, осознавая, кто именно к нему явился. Она шла уверенно, но не как королева, а как возлюбленная, обнажившаяся для своего избранника.
Рыжеволосая девушка подошла к Косте и уже собралась сделать какой-то приветственный жест или поклон – Костя в силу своей неосведомленности не разобрался – но остановилась, решив одарить молодого человека лишь улыбкой.
Она села рядом с Костей, сложив руки на коленях. И глядя на нее, парень сделал вывод, что вся неловкость на этой акварельной картине досталась именно ему. Королева посмотрела на Костю, захватывая его взгляд, как тогда во сне. Она хотела что-то сказать, но вместо слов в воздухе появились фиолетовые разводы краски, и чтобы ни делала девушка, разводов становилось все больше.
Костя не знал, мог ли он говорить, а подступивший к горлу комок не позволял это проверить. Он смотрел на струящиеся кудри, на бледную кожу и выразительные глаза, неспособный оторвать взгляда. Королева была слишком прекрасной даже для того, чтобы быть чьей-то фантазией, не говоря уже о реальности.
Девушка, оставив попытки поговорить, протянула осторожно руку, опасаясь, что все снова исчезнет, как в последнем Костином сне. Он тоже на секунду замер, боясь, что именно сейчас ему суждено раствориться на белом холсте тумана под взмахом выжатой кисти. Но ничего не менялось.
Привстав, Королева наклонилась к молодому человеку, слегка коснулась его теплыми губами и вместо Кости растворилась в водных размывах акварели.