И к тому моменту, когда к результатам ее действий все же проявили интерес, Нона уже получила воду и направлялась против хода очереди. Теперь стало ясно, откуда взялись волнения среди масс. Воды выдали значительно меньше оговоренного объема, и к всеобщему шоку объявили, что это последняя поставка.
Крутя в руках свое новое приобретение, Нона тащила десять литров воды по подъездным лестницам. Рая спала, поэтому, не сообщая ей скверных новостей, девушка залезла в кладовку, где нашла старые наушники, еще соединенные проводами, какие были популярны в ее детстве.
Включив музыку, Нона вернулась на улицу. Она обошла разъяренную толпу, выходя в переулки города.
«Мне приснилось прошлое, где я смог разрушить
Стены, выстроенные у меня внутри,
Мысли, которые не смог понять.
Все стало прозрачным…»[1]
Как же она соскучилась по мелодиям, по звукам, по переливам голоса, словно они были ее старыми друзьями. Музыка Ноне представлялась чем-то объемным и реальным, стелющимся по разбитым стенам домов, по холодному бугристому асфальту, по людям. Музыка имела свою фактуру: глубокую, мягкую или жесткую, гладкую или такую зыбкую, что пальцы Ноны застревали. И даже сейчас, спустя годы, девушка дотрагивалась до рассыпанной каменной облицовки домов, чтобы почувствовать ноты.
«…Я хотел бы увидеть другой мир,
Где ты не сможешь меня найти…»[2]
Прислонившись к стене, Нона неторопливо сползла на тротуар, касаясь каждого камушка, закатанного в асфальт. Она сидела с закрытыми глазами, кивая головой в такт порой так сильно, что волосы ерошились, закрывая ей лицо.
«… Я пытаюсь спрятаться в этом мире,
Он похож на хаос,
Слишком сумасшедший для тебя,
Но меня заставляет почувствовать живым…»[3]
Она просидела так несколько часов, удобно вытянув ноги, перегораживая тротуар прохожим настолько, что людям приходилось перешагивать через нее.
Спустя два или три часа плеер сдох. Батарея не подавала больше признаков жизни, а это означало, что нужно было нести плеер Рае, только она могла что-то придумать с подзарядкой. Но домой Нона не торопилась.
Девушка встала с асфальта, опираясь о каменную облицовку, которая пару мгновений назад была для нее мелодией, а не камнем. Нона хотела есть, поэтому решила зайти в заброшенный выставочный центр в паре кварталов отсюда. Выставочные центры появились лет десять назад, придя на смену торговым комплексам. Первый этаж выставочных центров занимали различные магазины, в том числе и продуктовые лавки, а остальные этажи отводились под художественные выставки, кино-выставки и различные галереи, где проводилось множество фестивалей местного разлива. В то время все что-то творили – на каждом углу, в каждом баре можно было встретить театрала, скульптора и сценариста – будто люди пытались надышаться перед гибелью цивилизации.
Нона зашла в здание складского типа через служебные грузовые ворота. Все магазины, тем более продуктовые, были разграблены, но Нона надеялась, что в этом хаосе еще могло что-то затеряться. Света здесь не было, и Ноне приходилось использовать фонарик. Он был на солнечных батарейках, и о его зарядке девушка всегда беспокоилась.
Стеллажи с товарами были повалены, на полу валялись кучи мусора, в некоторых местах было заметно, что кто-то съел даже растоптанные продукты. В развалах девушка нашла несмятую коробку из-под соевых замороженных котлет, и это стало бы небывалой удачей, но коробка оказалась пуста. Во рту у Ноны уже успела выделиться слюна для переваривания вымышленных котлет. Девушка выбросила коробку и продолжила поиски.
Совсем скоро под упавшими стеллажами она наткнулась на запечатанную грузовую коробку, туда могло поместиться много еды или бутылок с каким-нибудь соком. Разрезав скотч, она увидела ровно уложенные ряды небольших коробочек с яркими этикетками. На некоторых из них была нарисована запеченная курица, вареная картошка, миска с красным супом, плитка шоколада или морковь.