– Если все сделать правильно, ни дети, ни даже жена не заподозрят подмену, все будут видеть во мне того прежнего человека.
– Ты шутишь?
Наевшись, Костя довольно облокотился на кирпичную стену, увлеченный рассказом мужчины, который называл себя Гасителем Фонарей, хотя и это имя ему дала Лоти. Серьезность уже практически исчезла с лица мужчины.
– Нет. Мир следует сюжету, сглаживая все неровности.
– А как же девушка, в которую ты был влюблен? Она как раз та неровность, которую пришлось сгладить?
– Не совсем, – Гаситель Фонарей с улыбкой прикусил губу, – не стоило мне влюбляться, это случилось не по плану.
– Мне кажется, это всегда не по плану, – Костя расхохотался, бутылка с алкоголем была уже почти пуста.
– А как поживает твоя девушка из снов?
– Она, – Костя никак не мог привыкнуть делиться своими мыслями о Королеве, – честно говоря, она не дает мне покоя, – но парень был рад смене темы разговора, потому продолжил. – Мне не кажется, что это сны, все будто происходит на самом деле, – Костя остановился, улыбаясь во весь рот. – Так слушаю себя со стороны и начинаю думать, что влюбился.
– Может и влюбился, – мужчина достал из кармана сигарету и закурил.
– Старик говорит, что все эти сны – чужие мысли из междумирья, – улыбка спала с Костиного лица, – я знаю, кто эта девушка. Она из книги.
– Из другого мира? – удивился Гаситель Фонарей.
– Из еще несозданного мира, но я увидел ее до того, как прочитал о ней в книге.
– Не слушай ты этого старика, какая разница, почему она к тебе приходит. Будь с ней, даже если она нереальна. Это намного лучше, чем быть одному.
Костя смотрел на звезды, на мужчину, который сидел рядом; который якобы путешествует между мирами; который убивает людей, чтобы чужой мир не убил его; который сейчас сидел на асфальте и курил сигарету, глядя куда-то вверх. Косте тоже захотелось закурить, но он решил, что это будет лишним. Звезды немного плыли в его глазах, но состоянием он был доволен, такое приятное спокойствие еще не овладевало им в этом мире.
– А все-таки, глядя на весь опыт путешествия между мирами, как ты думаешь, как я мог попасть в этот мир? – гипотетически спросил Костя, настроенный на философские размышления.
– Мне кажется, – ответил Гаситель Фонарей, немного подумав, – тебя засосало в пространственный разрез, который вел из твоего мира в этот.
– Куда меня засосало? – Костя даже чуть протрезвел, подумав, что Гаситель Фонарей все выдумывает на ходу.
– Вопрос только, откуда в твоем мире взялся пространственный разрез? Междумирье само не режет пространство.
– Что еще за пространственный разрез? О чем ты вообще?
– Кажется, ты мало выпил, – Гаситель Фонарей угрюмо, но с улыбкой, посмотрел на Костю.
Эпизод 51
Райка проснулась ближе к вечеру, но ей стало лучше, и голова больше не раскалывалась. За окном уже начинало темнеть, и Рая подсоединила генератор к щитку в квартире. На листочке она прикинула мощность электросети и решила, что топливо лучше тратить только на освещение, чтобы хватило на более долгий срок. В холодильнике все равно не хранилось никакой еды, и нечего было охлаждать. Другие приборы в квартире отсутствовали.
Девушка зажгла свет в комнате и подошла к окну. Погода была неплохой, но ветер забил стекла пылью так, что улица просматривалась смутно. Рая провела пальцем по стеклу, стирая участок пыли по эту сторону окна, и вздохнула – нужно было прибираться чаще. Появившуюся на пальце грязь она вытерла о мятую пижаму и тяжело вздохнула – теперь грузовой порт не шел из ее головы.
Девушка залезла на стул и достала коробку со шкафа. В этой коробке она хранила свои фотографии, которые любила когда-то делать. Рая открыла картонную крышку и села на кровать. Здесь был весь ее город: дороги, окна домов, вывески и много фотографий грузовых кранов. Она снимала море, сидя на крыше того здания, куда они с Ноной ходили позавчера.
Среди прочих в ее руки попала фотография парня, именно ее Рая и искала. Снимок отображал скорее устройство порта, и лишь при более тщательном рассмотрении можно было увидеть человека, сидящего на кабине крановщика, из-за чего он казался ей бесстрашным. Мужчина был старше Раи лет на десять, но для нее почему-то все равно казался молодым.