– С чего вы взяли, что блокнот ваш?
– Я бы в жизни не узнал почерк, но стоило мне открыть этот блокнот, в голове будто восстановилась стертая информация.
– Но как каждый раз вы ищите эту подсказку, ведь вы не знаете, что ее надо искать?
– Спустя множество жизней я понял, что наиболее вероятный способ вернуть себе память – это прописать в сюжете будущего мира фонового персонажа, в тело которого переместится твоя душа.
– Подождите, как можно быть уверенным, что ваша душа переместиться именно в эту оболочку?
– Помнишь, я когда-то говорил, что автор может сам решать, какие души он заселит в своих персонажей?
– Что-то было такое в сплошном потоке ваших монологов, – саркастически пробубнил Костя. – Но как это возможно?
– Когда я описываю какого-то персонажа, – лицо Старика вновь просияло, – голос или даже взмах руки, зачастую на его месте я представляю знакомого человека, это происходит подсознательно, и так проще ухватить и запомнить суть поведения героя. Такое отождествление в процессе создания будущего мира дает право душе заселить именно эту оболочку.
– Так, – Костя опять чувствовал себя как на уроке в школе, а точнее, на уроке фантасмагорической литературы.
– Этот фоновый персонаж не должен ни на что влиять в сюжете. Самое сложное описать пересечение персонажа с оставленными подсказками. Шаг влево, шаг вправо и у хаоса появится лишний повод поглотить твой мир.
– При чем здесь хаос?
– Междумирью не нравится, когда нарушают его правила. Поэтому подсказки и персонаж в сюжете должны быть как можно незаметнее.
– Вы так говорите, будто междумирье – это что-то живое.
– Кто знает? Меня там не было.
Старик решил зайти в клуб, может, из-за того, что замерз, может, из-за того, что чувствовал приближение конца их дискуссии. Зашли они, как обычно, через заднюю дверь, но не стали подниматься в Стариковский закуток, а остались внизу. Пожилой мужчина посадил Костю за один из столиков и сел рядом довольно близко, чтобы Косте был слышен рассказ.
– Я не понимаю, как оставить вполне конкретную подсказку? Ничего не значащую для созданного мира, но способную освежить память о прошлой жизни? – спросил Костя.
– Мне трудно ответить, потому что я оставлял много разных подсказок и до сих пор не знаю, как они влияли и влияют на созданные миры, насколько они сокращают срок их существования. Мне кажется, что они только во вред.
– Но ведь если бы не эти подсказки, у вас бы не было возможности спасти свои миры, вы не смогли бы искать ошибки в сюжете.
– Порой я думаю, что не будь этих подсказок, в моих мирах не было бы ошибок и их не надо было бы исправлять.
– Вы всегда во всем вините себя?
– Нет, тебя тоже, – Костя в ответ ухмыльнулся.
Рядом с их столиком стояла группа девушек похожих на тех, что Костя видел у входа в клуб. Они пританцовывали и шумно общались. Ему чудилось, что каждая из них говорила сама с собой, а в ответ на реплики подруг размахивала руками.
– Какую подсказку вы нашли в этом мире? – спросил он у Старика.
– Я нашел книгу. Это потрясающее ощущение, читать о мире, в котором ты живешь, понимать не только то, что по этой книге было создано все окружающее, но и осознавать, что создал все именно ты. В этом, наверное, вся прелесть беспамятства. Я с облегчением готов каждый раз забывать все, что мне далось с таким трудом, ради одного этого мгновения.
– Знаете, у меня есть еще один вопрос.
– Какой?
– Как оставить подсказку на картине? Я бы хотел однажды попробовать.
– Я никогда не рисовал миры, поэтому не смогу тебе здесь помочь. Но все же думаю, не стоит пробовать.
– Как вы можете так говорить после… – Костя не успел закончить фразу, потому как в этот момент на него упала одна из тех девушек, что стояла неподалеку.
Костя помог незнакомке встать на ноги, попутно оглядывая окружающих. Ничего не изменилось, будто у девушки подкосились ноги, и на него она упала случайно. Но удар сумки одной из ее подруг изменил Костино восприятие. Парень никогда не видел женских драк, и, по правде говоря, не был уверен, что это именно она.