– Ты же понимаешь, как все это выглядит! Я не хочу, чтобы тебя считали сумасшедшей, – было видно, как забеспокоилась Нона.
– Это же Кладовщик. Он не сделает ничего плохого.
– Не доверяй, совсем никому не доверяй в этом городе, – Нона подошла к ней ближе и посмотрела в глаза, чтобы удостовериться, принимают ли ее слова всерьез.
– Но ведь ты мне веришь.
– Как я могу тебе не верить, мы ведь одно целое, – Нона улыбнулась.
– А знаешь, сейчас, мне кажется, людям уже все равно, сумасшедший ты или нет. Такое время, что каждый человек становится психом, – Рая пожала плечами и наконец убрала коробку с фотографиями обратно на шкаф.
– Тогда, возможно, в современном мире опасно быть нормальным? Вероятно, совсем скоро в больницах будут запирать обычных людей, которые сильно будут выделяться среди общей массы психов.
– При таком раскладе нормальные станут ненормальными, как отклонение от нормы, разве нет?
– Да, и так человечество из столетия в столетие будет меняться местами. Недолго и запутаться.
– Не беспокойся, – улыбнулась Рая, – всегда найдется человек, который скажет, кого сегодня считать сумасшедшим и кого завтра выпускать из психушек.
Рая сняла покрывало с кровати, натянула пижаму и упала в постель. Нона легла рядом, уставившись в потолок, на котором в темноте двигались забавные тени. Когда-то в детстве мама называла эти тени Бабой Ягой, потому что маленькая девочка не хотела спать. Страх перед угрозой быть похищенной злой бабкой, заставлял Нону закрывать глаза, и так она засыпала.
– Что, если это яблоко появилось здесь не просто так? – Нона и сейчас не особо хотела спать.
– Я даже предположить не могу, почему и откуда оно взялось, – Рая закрыла глаза.
– Вдруг оно появилось оттуда, куда исчез Костя.
– Думаешь, он исчез куда-то? В какое-то определенное место?
– А ты думаешь, он мертв?
– Я настроила себя так думать, – Рая натянула одеяло на голову.
– Эта история, которую ты рассказала. То, как Костя исчез у тебя на глазах. Кажется, я это уже видела.
Эпизод 64
Костя был встревожен словами Старика. Мужчина оставил его одного после того, как они вышли на улицу. Создатель неважно выглядел, и Костя беспокоился. Может, все дело было в погоде? На небе светило холодное солнце, и город насквозь продувался ветрами, срывая с деревьев последнюю листву, а с прохожих шапки.
Тем не менее Костя решил зайти в парк. Он сел на лавочку, положив рядом Стариковскую сумку, которую тот поручил занести домой. Парень поежился и потуже завязал колючий шарф.
Как бы он сам отнесся к тому, чтобы прожить свою жизнь еще раз, а потом еще и еще, не в силах ничего изменить? Костя, конечно, никогда бы не узнал, что проживает замкнутый цикл снова и снова. Из отрывков памяти он не мог даже составить всего представления о своей жизни, но сама мысль пугала.
Молодой человек попытался сменить позу – тревожные мысли делали любое положение его тела неудобным – и облокотился на сумку, так опрометчиво ему доверенную. Старик никогда ничего не делает просто так, и когда Костя услышал шелест бумаг под своей рукой, он лишний раз в этом убедился.
В сумке лежала кипа помятых расписанных листов. Пытаясь вникнуть в отдельные фразы, он понял, что это черновик романа про его Королеву. Совсем свежие отрывки так и просились, чтобы их прочли, чтобы мир о них узнал.
Погода была ветреной. Медные волосы парусом развевались на вершине холма так, что любое рыбацкое суденышко в море могло увидеть этот «маяк». Фоном «маяку» служило затянутое холодными голубыми разводами небо, оно излучало рассеянный серый свет. На вершине холма стояла Королева, она ногой приминала пролезшую сквозь грунт травку, наблюдая, как синий маленький цветочек поднимается от земли, расправляет лепестки и возвращается в первоначальное положение.
Ей нравился монотонный свежий шум, что шел от дикой воды, бьющейся о камни где-то там внизу, от деревьев, чьи ветви заставлял трепетать ветер, от стаи птиц, что летели так низко. Это совсем не тот шум, что от людей, который такой тяжелый, что давит; который будто болотный, что засасывает; который настолько поглощающий, что задыхаешься.