— Зато я был, — медленно произнёс Люк. — Давным-давно.
Я задумалась и почувствовала, что эта идея так хорошо вписывается в общую картину, как ключ подходит к замку.
— Магия показала мне твоё воспоминание.
— Я связан с тобой. Ты связана с магией. Может здесь есть пересечения.
— Может быть, — я отстранилась, чтобы посмотреть на него. — Это было счастливое воспоминание?
— Да.
Он был далеко. Как я предположила, снова на том пляже, но осторожно поглаживал одной рукой моё плечо. Движение было таким нежным и равномерным, как волны.
— Это произошло, когда я был маленьким. Прежде, чем умер Тео. Маман захотелось пойти на пляж, поэтому мы пошли. Обычно она получает то, чего хочет, — сказал он с любящей улыбкой. — Поэтому мы провели весь день, играя возле воды, гонялись за приливом и отливом и бросали в воду камешки, считая у кого они подпрыгнут больше количество раз. Я съел так много маршмэллоу, что мне стало плохо.
— До моршмэллоу я была в восторге, — сказала я.
— Это был не самый мой триумфальный час, — согласился он. — Но это был хороший день. Один из моих лучших.
— Свобода, — тихо сказала я. — Вот что показала мне магия.
Его рука замерла.
— Я ещё никогда не смотрел на это так. Мышонок, если вы можете общаться друг с другом… Ты не можешь сказать ей, что она должна сделать?
— Нет. У меня всё лучше получается понимать, что она хочет. Что чувствует. Но я ею не командую. Я ничего не могу сделать.
— Ты уже и так многое сделала. Мне всё больше хочется, чтобы твоя роль закончилась. Чтобы события могли протекать без нас, а ты и я сидели где-нибудь в сторонке и наслаждаясь попкорном, смотрели на представление.
— Но ты не думаешь, что такое случиться.
Он с сожалением улыбнулся.
— Возможно, однажды. Но сейчас вы обе в опасности, и сидеть, сложа руки, ничего не изменит в ситуации. Нет другого способа, кроме как избавиться от Антона.
— Убить его, — сказала я.
Я убила Эванджелину, но это получилось спонтанно. Это была не целенаправленная казнь, не наказание за преступления. Всё произошло так внезапно, словно удар молнии, а разрушительные последствия пронесли по моей жизни, как последующие громовые удары. Я не жалела о своём решении, но и не испытывала гордости.
Убийство Антона будет целенаправленным действием. Превентивным ударом. Необходимым злом для защиты общего блага. Всё правда.
Но только предлог.
Не будет иметь значения, случится ли это преднамеренно или в состоянии аффекта. Я хотела видеть Антона мёртвым, и больше не чувствовала необходимости искать для этого оправдания. Я хотела увидеть, как он умрёт от моей руки.
Кровь Эванджелины не удовлетворила мою жажду мести. Возможно, ничто не сможет её когда-нибудь удовлетворить. Но до тех пор, пока Антон не будет валяться у меня в ногах и умолять о пощаде, как я умоляла Верити, чтобы она держалась, я не сдамся.
— Я смогу это сделать, — теперь этот же холод внутри меня, обеспечил мне приятное ощущение. Правильно. — Нет проблем.
Прежде чем он успел сказать больше, открылась дверь.
— Мо? — позвала мама.
Я слышала, как она закрывает дверь и вешает своё пальто во встроенную рядом гардеробную.
— Уходи! — прошипела я, сталкивая Люка с кровати.
— Я не уйду, — сказал он и скрестил на груди руки.
— Тогда спрячься. И забери с собой чашку.
— Мне позвонила твоя учительница-консультант. Она сказала, что у тебя грипп?
Её голос прозвучал с лестницы.
Люк встал, что-то пробормотал себе под нос и мерцая, исчез.
— Спрячься в шкаф, — прошептала я.
— Она не сможет меня увидеть.
Я тоже не видела, но могла его чувствовать.
— Мужчина в моей спальне? Она тебе обнаружит, поверь мне.
Аккуратные ряды школьной формы и воскресных платьев сдвинулись, когда он шагнул в шкаф, а затем снова висели не шевелясь.
— Ну и погода! Неудивительно, что ты заболела, — мама сразу подошла ко мне и положила ладонь на лоб. — Твоё лицо заострилось, но твой лоб не горячий. Могу я тебе что-нибудь принести?
— Может быть ещё одну подушку? И ещё одно одеяло?
Она нахмурилась.
— Тебе холодно?
— Думаю, это из-за температуры, — сказала я, пытаясь выглядеть жалкой.
Это не стоило мне больших усилий.
— Раз ты так думаешь, — ответила она. — Я позвонила твоему дяде и сказала, что ты не придёшь сегодня вечером. Он ответил, что ты можешь наверстать работу, когда тебе станет лучше.
— Как здорово, — пробормотала я.
Щедрый Билли во многих отношениях тревожил намного сильнее, чем сердитый.
— Думаешь, ты осилишь немного супа? — спросила она, теребя бельё.
При мысли о еде мой желудок неприятно сжался, но я бросила взгляд на шкаф задаваясь вопросом, когда Люк в последний раз ел.
— Я попробую.
— Тогда я пойду приготовлю.
В её голосе прозвучало облегчение, что для меня не имело никакого смысла, пока до меня не дошло, что грипп это проблема, которую она понимает. Что-то, что она может вылечить. Приготовление супа, пойдёт ей так же на пользу, как и мне, поэтому я не стала возражать, когда она наклонилась и поцеловала меня в лоб. Запах присыпки пирога — сладкий и знакомый — пронёсся надо мной, и на одно мгновение я почувствовала ностальгию по месту, откуда ещё не уехала, но я оставлю его уже очень скоро.
Во некоторых отношениях я уже его оставила.
Люк выбрался из шкафа через несколько секунд после того, как мама спустилась вниз.
— Ты всё ещё чувствуешь себя плохо? — он взял меня за руку, и наша связь загудела. — Кажется, магия стала сильнее.
— Одеяло и подушка для тебя. Ты ведь останешься здесь, верно?
— Ты просишь меня остаться с тобой на ночь? — он одарил меня улыбкой, которая согрела меня больше, чем выцветшее стёганное одеяло.
— Ты останешься, даже если я скажу нет, — подчеркнула я.
— Я действительно останусь. Но приятно, когда тебя об этом просят.
Он сел за мой письменный стол и принялся без разбора листать мои учебники.
— Тебе будет не хватать этого места, — сказал он.
Я осмотрела комнату: подержанная мебель в белых и золотых тонах, бумаги и журналы, которые словно сугробы, громоздились на моём письменном столе, фото коллаж, который Верити смастерила для меня в одиннадцатом классе.
— Немного. Возможно. Комнаты в общежитиях, как известно, маленькие.
Он сделал глубокий вдох и снова выдохнул. Я не знала, готовится ли он к тому, чтобы высказать, что я должна оставить свою старую жизнь позади или наоборот, пытается себя сдержать, чтобы промолчать. Как будто не хочет меня волновать, как будто я такая хрупкая, что не смогу вынести его слова.
К чёрту всё это. Меня ранили, но я оправлюсь. Я не хрупкая. Мне не нужна защита, ни от моего будущего, ни от моего прошлого. И мне надоело, что со мной обращаются так, будто она мне нужна. Я отбросила одеяло в сторону и повернулась к Люку.
— Должен существовать какой-то способ, чтобы уничтожить Антона.
Он откинулся на спинку стула и сложил ноги на письменный стол. В моей спальне он выглядел опасным и чужим, совершенно неуместным, и в то же время казалось, что ему здесь очень удобно, и, видимо, я никак не могла отвести от него глаз.
— Мы над этим работаем. Ты слышала, что сказала Сабина: Кварторы не могут действовать против него на церемонии выбора преемника, а это единственное место, о котором мы знаем, что он там появится.
— А разве среди водяных Дуг нет того, кто был бы верен Кварторам? Поручите напасть на него им.
— Мы разместили нескольких, но в его Доме есть также много тех, кто верен Серафимам. Он бы не появился на церемонии выбора преемника, если бы никто не прикрывал ему спину. Я подозреваю, что у него достаточно людей, чтобы нейтрализовать наших.