Лиза продолжала сидеть на лавочке, переваривая мои слова. Тишина вокруг нас была настолько глубокая, что казалось, даже шорохи листьев стали громче. Я ждала, пока она соберётся с мыслями и ответит, хотя сама не знала, что именно сказать дальше.
— Знаешь, — наконец произнесла Лиза, её голос звучал немного осмысленнее, — я всегда думала, что все проблемы можно решить, если просто постараться. Но последнее время всё больше чувствую, что это уже не работает. Артём и я... мы как будто в разных мирах, и я не знаю, как это исправить.
Она посмотрела на меня, её глаза искали поддержку, но в них читалась решимость. Это было заметно: Лиза начинала понимать, что её боль — это не что-то мимолётное, а сигнал, который нельзя игнорировать.
— Может, мне действительно стоит отдохнуть и подумать, что для меня важнее, — тихо сказала она, но в её голосе была нотка решимости. — Мне нужно разобраться в себе и решить, чего я на самом деле хочу от отношений.
Я кивнула, чувствуя, что её слова выражают не только сомнение, но и глубокую привязанность к Артёму, несмотря на все сложности. Я понимала, что она цепляется за эти отношения до последнего, несмотря на все трудности.
— Да, это может быть хорошим шагом, — поддержала я её. — Тебе не обязательно сразу принимать окончательное решение. Просто дай себе время и пространство, чтобы разобраться в своих чувствах. Это поможет понять, что действительно важно для тебя.
Лиза вздохнула, как будто сбросила с плеч тяжёлый груз. Чувствовалось, что разговор стал для неё катарсисом, хоть и не окончательным решением.
— Спасибо, — сказала Лиза, её голос был более спокойным. — Я не знаю, что бы я делала без твоей поддержки.
— Не за что, — ответила я с улыбкой. — Мы всегда будем рядом друг с другом. Сейчас главное — позаботиться о себе и своих чувствах.
Лиза встала с лавочки, и мы направились к выходу из сквера. Я видела, что её шаги были немного увереннее, чем до этого. Она всё ещё цеплялась за надежду, что отношения с Артёмом можно исправить, но в её глазах была искра решимости, которая говорила о её готовности бороться до конца.
Когда мы дошли до улицы, я предложила ей выпить что-то тёплое в кафе неподалёку, чтобы продолжить разговор. Мы обсудили планы на выходные и несколько приятных мелочей, стараясь отвлечься от серьёзных мыслей. В этот момент я была уверена, что хотя бы на некоторое время ей удалось немного облегчить свою душевную боль и найти в себе силы продолжать бороться за отношения, которые она ценит.
Глава 11
Елизавета
Иногда я задавалась вопросом, а что со мной не так. С самого детства я ощущала себя чужой, никому ненужной. Возможно, мои родители и старались давать мне любовь, заботу и безопасность, но я этого не помню. Они умерли в автокатастрофе, прямо на мой день рождения. Мне тогда исполнилось два года.
После их смерти меня взяла на воспитание бабушка. Она пыталась окружить меня заботой, но, как бы сильно, ни старались, пустоту, которая появилась после потери родителей, заполнить было невозможно. Это чувство чуждости, словно я не совсем принадлежала к этому миру, росло вместе со мной. Школа лишь усугубляла это ощущение. Я никогда не была особо общительной. Да, у меня были подруги, но в те моменты, когда я оставалась одна, на меня накатывало чувство полной пустоты.
После смерти бабушки я осталась совершенно одна. Мне было пятнадцать лет, когда бабушка умерла от инсульта. Этот удар пришёлся на мое самое уязвимое время. Всё, что я знала, мой единственный источник тепла и заботы — исчез. Ощущение покинутости накрыло волной, как будто все вокруг уходили из моей жизни, оставляя лишь тени воспоминаний.
После похорон меня забрали к себе дядя и тётя по материнской линии. У них не было своих детей, и они не были готовы к тому, чтобы взять на себя ответственность за подростка с такими глубокими ранами. Их дом был наполнен холодом, даже в самые солнечные дни. Всё было слишком аккуратно, слишком правильно — как музей, в котором нельзя было расслабиться.
Я быстро поняла, что здесь чужая. Дядя и тётя были людьми строгих правил и ожиданий. Они не были жестокими или злыми, но их холодная отстранённость делала их отношения формальными, словно они исполняли роль опекунов, но не чувствовали ко мне настоящей привязанности. Они говорили правильные слова, заботились о моих потребностях, но не хватало тепла и душевной близости, которую я получала от бабушки.