Тётя всегда держала дистанцию, её забота проявлялась больше в виде выполнения обязанностей, чем в реальном интересе к моей жизни. Она часто говорила, что я должна быть благодарной за кров и еду, и, конечно, она была права. Но чувство вины за своё существование тенью висело надо мной каждый раз, когда я проходила мимо своего дяди, сидящего с газетой в кресле, или тёти, что готовила обед на кухне. Их отношения были сухими и деловыми.
Я старалась не доставлять им хлопот. Я быстро поняла, что лучше всего просто исчезать на фоне их жизни. Старалась задерживаться в школе как можно дольше, занималась любыми дополнительными делами, лишь бы меньше времени проводить в этом доме, где я чувствовала себя посторонней.
Постепенно я начала замыкаться в себе всё сильнее, стремясь не обременять никого своими чувствами и проблемами. Живя с дядей и тётей, я научилась быть независимой, но эта независимость носила оттенок одиночества. С тех пор я жила в постоянном страхе, что потеряет всё, что имеет, даже если это так мало.
Дядя и тётя - Юрий и Валентина, были людьми, которых можно было назвать «праведниками» в своём окружении. Они являлись активными членами небольшого религиозного культа, о котором не знали большинство людей за пределами их узкого сообщества. Снаружи они выглядели как обычная, хоть и несколько консервативная пара. Но внутри их дома царили строгие порядки, продиктованные верой и преданностью лидеру этой группы.
Культ, к которому они принадлежали, назывался «Обитель Света». Его учения строились вокруг идеи очищения души через жёсткую дисциплину, отказ от мирских удовольствий и полного подчинения духовному наставнику, которого они называли «Учитель». Все члены секты считали, что только через покаяние и строгое соблюдение заповедей можно достичь истинного просветления и избежать апокалиптического конца света, который, по их вере, был не за горами.
Дядя и тетя свято верили в каждое слово Учителя и следовали его указаниям неукоснительно. Их жизнь была расписана по часам: они вставали с первыми лучами солнца для молитвы, проводили долгие часы в медитациях и обсуждениях священных текстов, строго соблюдали посты и отказывались от любых проявлений «соблазнов», будь то музыка, телевидение или даже книги, которые не были одобрены культом. Любая радость или удовольствие рассматривались как слабость, как что-то, что отдаляет человека от духовного просветления.
Для меня жизнь с дядей и тётей стала настоящим испытанием. Они требовали от меня строгого соблюдения правил их веры, хотя я и не разделяла их убеждений. Каждое утро я была обязана вставать вместе с ними на молитву, даже если была слишком уставшей или хотела просто поспать. Любые попытки проявить инициативу, которая не соответствовала их учению, сразу же подавлялись. К примеру, однажды я пыталась украсить свою комнату фотографиями с друзьями, но тётя быстро сняла их, назвав это «ненужными привязанностями к материальному миру».
Особенно трудно было мне мириться с тем, что все мои личные интересы были отвергнуты и даже осуждаемы. Музыка, которую я любила слушать, считалась «зловещим влиянием», а чтение любых книг, кроме духовных трактатов, расценивалось как пустая трата времени. Мне не разрешалось встречаться с друзьями или участвовать в обычных подростковых развлечениях, которые, по мнению дяди и тёти, отвлекали от истинной цели жизни.
С возрастом я научилась прятать свои внутренние переживания под маской лёгкости и безразличия. Никто не знал, сколько раз я плакала в одиночестве в своей комнате, пытаясь найти ответ на вопрос: «Почему я?». Почему мои родители и бабушка погибли? Почему именно я должна жить с этим бременем?
Иногда мне казалось, что я сама становлюсь причиной всех бед вокруг. Будто бы я приношу неудачи тем, кто приближается ко мне слишком близко. Это убеждение заставляло меня держать людей на расстоянии, не подпускать никого слишком близко. Может быть, это было моим способом защитить себя от новой боли.
Но потом появился Артём. Он был единственным, кто пробил эту стену вокруг моего сердца. Сначала я не хотела признавать, что он может стать для меня кем-то важным. Я была уверена, что всё снова пойдёт не так, как всегда. Однако, с каждым разом, когда он оставался рядом, несмотря на мои попытки оттолкнуть его, я начинала верить, что, возможно, есть шанс на что-то настоящее.