Певица прильнула к нему под руку.
Мое сердце стучало, как часы.
— Давай, детка, продолжим веселье у меня, — протянул Снайдер.
Шэнди заколебалась. — Уже поздно…
Он поднял руку, убрал прядь ее светлых волос за ухо. Затем склонился и слегка прикусил ее губы.
Ярость захлестнула меня. Вив едва ли не перевернулась в гробу.
— Фрэнку ты очень нравишься. — Он кивнул Бруно, и тот шагнул вперед и подошел к девушке сзади, слишком близко. Положил свои большие руки ей на бедра.
— А я люблю смотреть, — добавил Снайдер.
Она вздрогнула. — Дин… Ты мне нравишься.
— И ты мне, детка. Очень. Ты же хочешь меня порадовать, да?
С меня довольно.
Я навела пистолет на Снайдера и его лицо исказила ярость, но я уловила и проблеск страха.
— Теперь только ты и я, Снайдер, — процедила я.
И тут его взгляд скользнул за мою спину.
Затем я заметила движение — и это было моим единственным предупреждением.
Мощные руки обхватили меня и оторвали от земли.
Нет! Я забыла про последнего из банды Снайдера. Дзанотти.
Я боролась. Лягалась и вырывалась. Пистолет выпал из моих рук и со звоном ударился о тротуар.
— Большая ошибка, Джорджиана, — поднялся Снайдер, отряхиваясь. Он кивнул Бруно.
Бруно встал передо мной. Он поднял свою тяжелую руку, и яростно ударил меня по лицу.
Было больно. Боль взорвалась в черепе, глаза наполнились слезами. Я почувствовала вкус крови.
— Она теперь дерзкая. Нападает на меня. Отравляет меня. — Его следующий удар пришелся по моим больным ребрам. Я вскрикнула. От боли меня затошнило. — Стреляет в нас. — Он протянул руку, схватил меня за пулевое ранение на руке и вдавил в него палец.
Я прикусила губу, чтобы не закричать. Эти ублюдки не услышат мой крик.
— Я предупреждал тебя — не появляйся больше здесь, — прорычал Бруно. — Но ты не усвоила урок.
Снайдер приблизился с усмешкой. — А сейчас мы преподадим тебе очень болезненный урок: связываться со мной — плохая идея. — Он вцепился в мой подбородок и грубо задрал голову. — В этот раз ты не выживешь.
ГЛАВА 11
Нэш
Черт.
Сон не шел. Я сбросил простыню с голого тела. Резко поднявшись с кровати, натянул джинсы и длинную футболку-поло, сунул ноги в ботинки.
Я чувствовал себя… напряженным и нервозным. Я уснул ненадолго, но сон был прерывистым и беспокойным.
Мне снилась Джорджи.
Ее милое лицо, синяки, глаза, полные боли.
Все, кого я люблю, мертвы.
Я сжал кулаки, мышцы напряглись. Я изо всех сил старался не вспоминать выражение ее лица, когда она уходила. Опустошенное.
Я опустил голову. Не могу поверить, что она потеряла всех. Она так отчаянно боролась за сестру, пострадав в этой борьбе, и все равно ее потеряла.
Она совсем одна.
Если бы не мои товарищи-наемники, я тоже был бы одинок.
Я стиснул челюсть и провел рукой по волосам.
Это я вынудил ее уйти. Я не хотел втягивать ее в свой мрак. Она заслуживает лучшего, куда большего, чем бывший киллер.
Если бы она знала, чем я занимался большую часть десятилетия, то бежала бы от меня без оглядки.
Ей кажется, что она жаждет мести. Но стоит переступить эту черту, отнять жизнь, и пути назад уже не будет.
Я не хочу для нее такой участи. Поэтому и держался все эти годы в стороне.
Это не твое решение, придурок.
Я прошел через темную виллу. Внутри все клокотало — безымянные, невыносимые чувства.
Она уедет из Лас-Вегаса. Вернется в Элк-Фолс. Сможет двигаться дальше, залечит раны.
С глухим рычанием я открыл дверь и направился по тропинке к оранжерее.
Внутри темно. Насыщенный аромат зелени, и сладкое благоухание цветов окутали меня. Это напомнило о ней. От нее всегда пахло сладко, как от весеннего луга.
Но та женщина сегодня вечером не была милой. В ней чувствовалась стальная жила, а двигали ею лишь горечь, да остатки сил.
Я провел рукой по глянцевым листьям орхидеи, пытаясь прочистить мысли. Пытаясь вытеснить из них Джорджи.
Годами я представлял ее счастливой, здоровой, улыбающейся.
Но это не правда. Она застряла в боли и тьме. Ее травмировали, она стала слишком худой, она не спала.
Она заслуживает куда большего. Она заслужила того, кто позаботится о ней, станет ее щитом.
С рычанием я пнул верстак, заставив пустые горшки задрожать. Глубоко вдохнув, я попытался обрести хоть какое-то спокойствие.
Быть спокойным сейчас просто чертовски тяжело.