— Обещаю, никто больше не причинит тебе боль. — Я прополоскал тряпку в тазу и отжал. Стер кровь с ее руки. — Что бы тебе ни понадобилось, я это достану. Твоим страданиям пришёл конец, Джорджи. Если жизнь захочет швырнуть в тебя дерьмом, я встану перед тобой и приму удар на себя.
Чувства, которые я сдерживал годами, хлынули наружу. Как будто сломался замок и распахнулась дверь.
— Я буду защищать тебя. Я буду убивать ради тебя. Все, что потребуется. Если кто-то попытается причинить тебе вред, я сожгу весь мир ради тебя. — Я смахнул прядь волос с ее лица. — Снайдер, Бруно и остальные заплатят. — Даже во сне она повернула голову, прижав щеку к моей ладони.
В кармане завибрировал телефон. Я отключил звонок, чтобы не потревожить ее.
Достал его и увидел на экране имя Бастиана.
Поднес к уху и поднялся с кровати. — Да.
— У меня в кабинете Лэндон. Он говорит, у тебя там твоя девушка мечты.
— Джорджи. Ее зовут Джорджи. — Я сделал вдох, отошел к дверному проему, чтобы не побеспокоить ее. — Бастиан, мне нужна твоя помощь.
— Что угодно, ты же знаешь. Лэндон в ярости. Говорит, ее жестоко избили. Кучка мужиков, которые гораздо крупнее ее. — В голосе Бастиана послышалось отвращение.
— Мне нужно узнать все, что сможешь найти, о мужчине по имени Дин Снайдер и о тех, кто его окружает. У него ночной клуб.
— Черт.
— Знаешь его?
— Да.
ГЛАВА 14
Джорджи
Боже, как моя продавленная кровать в мотеле стала такой мягкой и удобной?
Хм, должно быть, мне снится хороший сон.
Я открыла глаза. Солнечный свет заливал комнату — только в Лас-Вегасе он бывает таким ярким.
Я замерла.
Это совсем не моя убогая комната в мотеле. Я часто-часто моргнула.
Комната была оформлена в темных оттенках серого и синего. К стене приставлен гладкий деревянный комод, а над ним висела в рамке фотография ночного Лас-Вегаса.
Я повернула голову и отметила три вещи. Первое: на прикроватной тумбочке стояла ваза с великолепными орхидеями. Белыми и фиолетовыми, невероятно красивыми.
Второе: я ранена. Я почувствовала знакомую боль на лице, и ребра снова заныли. Я подняла руку и осторожно потрогала отек вокруг глаза. Да, дело плохо, но я не испытывала невыносимой боли. У меня всплыли смутные воспоминания о том, как кто-то уговаривал меня принять таблетки. Глубокий голос, окутанный темнотой.
Третье: простыни пахли Нэшем.
Нэшем.
О Боже.
Я резко села, отчего вздрогнула и ощутила несколько вспышек боли. Я сглотнула стон и прикоснулась к ребрам. Бруно не церемонился.
Черт. Все события ночной атаки в мельчайших подробностях нахлынули на меня. Я вломилась туда сломя голову и чуть не погибла.
Нэш спас меня.
И теперь я лежу в кровати Нэша. И, похоже, на мне его футболка. Я потеребила мягкий хлопок, выцветший от многочисленных стирок.
Дверь в спальню открылась, и в комнату вошел тот самый мужчина.
Внезапно вся боль отступила. На нем одеты джинсы, которые облегали его сильные бедра. Подозреваю, они так же облегают и его задницу, но с этого ракурса проверить невозможно
У меня не было времени на размышления, потому что на нём не было майки. Его грудь полностью обнажена.
Ох. Всплеск желания, который я ощутила, плохо сочетался с тем, что меня чуть не избили до полусмерти. И все же, эта загорелая кожа, эти мускулы…
У него такой рельефный пресс, что у меня зачесались руки и я сцепила пальцы на коленях. Его грудную клетку покрывала легкая поросль темных волос — настоящая мужская грудь. Не как у тех прилизанных, навощенных моделей с календарей.
— Привет, — сказал он, держа в руках деревянный поднос. — Как самочувствие?
— Эм… Нормально.
Он поставил поднос на прикроватную тумбочку рядом с цветами.
Откуда у бывшего военного и такого крутого парня Нэша взялись орхидеи?
— Я приготовил тебе завтрак. — Матрас прогнулся под его весом, когда он сел на край кровати.
Он оказался так близко ко мне. Его великолепная грудь стала так близко. Я сглотнула.
— Насколько сильно болит? — спросил он.
Боль? А, точно. — Терпимо.
Он прищурился. — Говоришь правду?
Я кивнула.
— Хорошо. Обезболивающие нельзя еще какое-то время. Но сейчас тебе нужно поесть.
— Нэш, — я схватила его за запястье и его голубые глаза встретились с моими. Затем его взгляд скользнул к моему глазу и я увидела, как его лицо окаменело. Я поморщилась. — Выглядит ужасно, да? Завтра будет еще хуже.