Она прикусила губу, её глаза расширились. — Нэш. Кто-нибудь может нас увидеть.
Я знал, что эту часть коридора редко использовали и мы были скрыты за углом, но риск всё же оставался.
Она сглотнула. — Снайдер… он снимал…. — Она оборвала себя.
Я отпустил её платье. — Ты не хочешь, чтобы кто-то увидел?
Она покачала головой. — Это личное. Я просто хочу, чтобы были только мы.
Я подхватил её на руки и двинулся обратно по коридору. Свернул за угол и остановился у двери. Я приложил ладонь к замку, и она открылась.
Внутри было темно, лишь тусклая подсветка пола слабо освещала пространство. Я прошёл дальше, огибая крупные декорации.
— Что это за место? — спросила она.
Я поставил её на ноги.
— Кладовая для реквизита и декораций к шоу в главном зале. Всё, что не используется, хранится здесь. — Я прижал её к стене. Искусственные лозы и цветы из шоу «Персефона», которое проходило в прошлом году, свисали вокруг нас. — Сюда никто не заходит. — Я опустился перед ней на колени. — Здесь только мы, Джорджи. Никто не увидит, как я доставляю тебе удовольствие. — Я приподнял подол её платья, обнажая стройные бёдра. — Никто не увидит, как мой рот поглощает твою сладкую киску.
Её руки вцепились мне в плечи, дыхание участилось.
Я обнажил лоскуток шёлка белого цвета, стянул трусики с её ног и сунул их в карман. — Теперь они мои. — Я раздвинул её бёдра, открывая небольшую прядь светлых волос. Света было достаточно, чтобы рассмотреть, как блестят её половые губы. — О да, тебе нужен мой рот между твоих бёдер.
Её мышцы сжались. — Да.
Чёрт, мне нужно было попробовать эту женщину на вкус — я жаждал этого годами. Я наклонился вперёд и погрузил лицо в её киску. Она вскрикнула. Я обнаружил, что Джорджи на вкус — как самый сладкий мёд.
— Ты знаешь, сколько раз я об этом фантазировал? — Мой голос был низким и хриплым. Сжимая её бёдра, я ласкал её языком, не торопясь, а она жадно прижималась ко рту. Я закинул одну её ногу себе на плечо. Я хотел довести её до оргазма своим языком, хотел услышать стоны наслаждения.
— Нэш, Боже, пожалуйста. Не останавливайся. — Её пальцы вцепились в мои волосы.
Я ни в коем случае не остановлюсь. Я ввёл палец в её влажную киску.
— Да. — Она дёрнула за мои волосы. — Глубже. Толкай глубже.
Я вынул палец, затем ввёл два. Её прерывистые стоны были чертовски сладки, а мой член был так твёрд, что это причиняло боль.
Погрузив пальцы в ее лоно, я провёл языком по её клитору, и она дёрнулась. Я засосал его в рот, глубоко вгоняя пальцы.
— Нэш! — Её бёдра затряслись, когда она кончила. Она снова выкрикнула моё имя, руки сжали мои волосы.
Я почувствовал, как её внутренние мышцы сжимают мои пальцы.
Чёрт. Желание выворачивало меня наизнанку, сжимая член в тисках. Но сейчас это было для неё. Ничто не может сравниться с ощущением и вкусом её наслаждения. Я прижался щекой к её шёлковому бедру.
Наконец я поднялся, облизывая губы. — Идеально.
Она прижалась ко мне с лёгким смешком. — Это должна была быть моя реплика. — У нее сбилось дыхание. — Это было… потрясающе.
Нет, потрясающей была она.
Всё для меня.
Я нежно поцеловал её в губы. — Пойдём, пора спать.
— Верни мне трусики.
— Не-а. — Обняв её за плечи, я вывел её из кладовой.
— Нэш.
Я поцеловал её в нос. — Теперь они мои. — Так же, как и она.
ГЛАВА 22
Джорджи
Я проснулась и улыбнулась.
Растянувшись в кровати Нэша, я потянулась, как очень довольная кошка. Приятно просыпаться и чувствовать… что меня не так сильно тяготит ужас и горе.
Сев, я заметила на прикроватной тумбочке свежую орхидею и снова улыбнулась. У этой орхидеи были крошечные белые цветы, с фиолетовой серединкой, такие красивые. Я полюбила каждую орхидею, которую он мне дарил.
С нашего ужина в «Элизиуме» прошло два дня. Нэш был непреклонен в том, чтобы я отдыхала и восстанавливалась.
Я почти ничего не делала и от этого чувствовала себя ленивой. Ему каждый день доставляли еду. Прошлой ночью он сам жарил стейки на маленьком гриле, на заднем патио. Кроме этого, я почти не видела его последние два дня — он был занят работой по безопасности в «Авернусе», и сказал, что у него ещё есть кое какая работа в «Белладжио» и «Авроре».
Я не хотела ему мешать, особенно когда он и так много для меня делал.
Нэш заверил меня, что он и остальные тем временем тоже заняты сбором информации о Дине Снайдере. Он видел, что ожидание разделаться с этим человеком не давало мне покоя.