Виверн уже скрылся внутри, очевидно, не желая быть свидетелем того, как друг в присущей ему манере отвязывает девушку от столбика и тащит по земле в палатку, не уставая постоянно комментировать, какое это опрометчивое и слишком великодушное решение, обращаться с ведьминским выродком так же, как и с обычным человеком.
Хьял слушал вполуха. Как бы там ни было, оставить девушку снаружи ему не позволяли собственные моральные принципы. Как только охотник покинул палатку, Лис присела на полу и кинула недовольный взгляд на виверна.
— А у вас не предусмотрены банные процедуры перед сном?
— Помоетесь в реке, Ваше Высочество, вместе со всеми. Когда мы до нее доберёмся.
Игнорируя претенциозный тон пленницы, Хьял оттащил свое спальное место как можно дальше от девушки, чем вызвал ее недоуменный взгляд. Не думает же он, что, связанная по рукам и ногам, с каким-то древним браслетом на запястье, она на него нападет?
— Вы что, боитесь меня? — усмехнулась она.
— Вы действительно хотите знать? — мужчина уселся на импровизированную постель, уложив ладони на колени и, не мигая, глядя на Лис.
— Ну и почему нет? Интересно же, что вы обо мне насочиняли...
— Что ж… — Хьял, казалось, подбирает слова, чтобы объяснить ведьме как можно деликатнее, кто она такая и где он ее, собственно, видал. — Все просто. Меня от вас тошнит, Ваше Высочество.
21
Разговор как-то сразу не заладился. Справедливости ради стоит сказать, что Хьялмар добавил "и от таких, как вы", имея в виду всех ведьм и магов поголовно, а не одну только Калиссию. Он называл их грязными воровками и убийцами, извращающими саму суть магии. Спорить было невозможно, отшучиваться - бесплезно. Все слова разбивались о непробиваемого виверна в пыль.
Калиссия ведь и сама верила, что, дай она тогда королеве более сильный отпор, трагедии удалось бы избежать.
Виверн уже давно отвернулся и уснул, и от него по шатру распространялся такой жар, будто он сам по себе - костер. Девушка сходила с ума от духоты, а стоило лишь прикрыть веки, как перед глазами вспыхивали костры, а в ушах стоял нечеловеческий визг горящих заживо ведьм.
— О Боги! Вы можете контролировать свой запал? — не выдержала она. — Или вы решили меня сжарить прямо здесь, не доводя до столицы?
А в ответ лишь тишина, размеренное дыхание мужчины и, пожалуй, еще звуки леса, пробивающиеся в шатер сквозь плотную ткань.
— А можно мне воды? Ну пожалуйста? — подстаралась как можно мягче протянуть Лис, но ответа снова не получила. — Ну и ладно, сама возьму.
И, намереваясь всенепременно испольнить свою угрозу, девушка неуклюже поднялась на ноги. Балансируя в воздухе связанными руками, она мелким шагом подошла к кувшину с водой и попыталась его поднять, только вот просчиталась. Он оказался слишком тяжелым для измотавшейся дорогой девушки, и Лис, не удержав равновесие, вместе с сосудом рухнула прямо на виверна.
Он подскочил в то же мгновение, благодаря чему Калиссия сделала очевидный вывод: мужчина вовсе не спал, а лишь отказывал себе в удовольствии вести с ведьмой конструктивные диалоги.
Лис скатилась с него, будто мешок с мукой, а Хьял, наконец, потерял свою маску холодного спокойствия и сейчас выглядел растерянным и, пожалуй, даже отчаянным. Девушке неоткуда было знать, что все это время Хьялмар размышлял, могла ли она пытаться его приворожить, как того солдата. И сейчас все ее действия окочательно убедили его в том, что - да. Иначе бы она точно не полезла проверять свои успехи к нему в постель в первую же ночь. И его от этого… подташнивало. Натурально.
Калиссия, упав на землю, громко взвизгнула. Ей в руку врезался огромный осколок от разбитой посудины, и она, не надеясь на помощь своего соседа, сдерживала подступающие слёзы, стараясь хоть как-то вытащить его.
— Я не специально, извините, — будто прося прощение за то, что нечаянно толкнула кого-то на ярмарке, бросила она в сторону пышущего гневом вивена.
Мужчина не отвечал. Его глаза сверкали, он осматривал полуголую, замотанную в тряпки девушку с ног до головы с таким отвращением, будто видел перед собой не красивую девушку, а демона преисподней или того хуже. Не говоря ни слова, он покинул палатку.