Снаружи раздался плеск воды, потом ещё один. И спустя несколько минут виверн вдруг вернулся. Весь мокрый, но, казалось, такой же спокойный, как до инцидента с падением. И, конечно же, в перчатках. Куда уж без них!
— Дайте сюда, — протянул он к девушке руку. — Сами ещё хуже сделаете.
22
Калиссия, отчего-то вся бледная, крепко зажмурила глаза. Кровь стекала вниз, а девушка вся дрожала. Большую часть осколка она достала сама, но вот кое-какие мелкие ещё виднелись в порезе.
Хьял с великим усилием над собой обхватил девичье запястье двумя пальцами, стараясь всего остального себя держать от ведьмы как можно дальше. И принялся аккуратно вынимать из пореза мелкие осколки, страшно при этом кривясь лицом, будто кровь девушки разъедала ему перчатки и попадала на кожу. Он старался даже не принюхиваться, чтобы, не дай Боги, мерзостный запах ее магии не коснулся его обоняния. И даже радовался, что вполне неплохо с этой задачей справлялся - казалось, что действительно ничем не пахнет.
Но даже после того, как последний осколок оказался снаружи, Калиссия все ещё не открывала глаза, уткнувшись головой в плечо.
— Пожалуйста, дайте мне воды, — прошептала она.
Хьял спешно вышел из палатки, дабы убить двух зайцев: подышать полной грудью свежий ночной воздух, наполненный ароматами леса, да заодно за водой, потому что весь запас ведьма успешно вылила на них.
— Пейте.
Вернувшись в палатку, он сунул ей в руки чарку с водой. Но вместо того, чтобы утолить жажду, Лис принялась остервенело смывать с рук кровь.
Девушка стараясь не смотреть, как красные дорожки стекают на пол, а виверн же, наоборот, провожал каждую каплю, падающую с ее ладони, со смесью ужаса и брезгливости во взгляде. В его глазах почти прямым тектом было написано: теперь палатку надо сжечь. Срочно. Желательно - с ведьмой внутри, чтобы уж наверняка.
— Да что вы на меня так смотрите? — наконец, очистив руки, огрызнулась Калиссия. — Я не болею чумой!
Медленно стаскивающий с рук перчатки Хьялмар поднял на нее свои желтые глаза, смерил от макушки до пят весьма предвзятым взглядом, и снова скривился.
— Вы - хуже, — чуть ли не плюнул в Лис словами мужчина. — Вы сами - чума!
Сама от себя такого не ожидая, девушка зашлась в возмущении. Ее буквально трясло от злости и гнева. Если она в чем и не сомневалась никогда, так это в том, что она - самая прекрасная ведьма в Тирариуме, самая желанная. Ей об этом все говорили, даже Присцилла, а от нее за всю жизнь редко когда можно было доброго слова дождаться. А этот мужчина вел себя так, будто она - червяк. Или... кто-то хуже червяка!
— Что?! — она решительно прыгнула в сторону виверна. — Ну так получайте!
Калиссия прижалась к нему всем телом и, вся еще яростно дрожа, буквално впилась своими губами в губы Хьялмара. Он оттолкнул ее в это же мгновение, да с такой силой, что бедняга отлетела в сторону и, снова упав, рассмеялась:
— Вам что, не понравилось? Ах, как мне жаль!
Вместо ответа Хьялмар молча вытер губы тыльной стороной ладони. Его кадык постоянно двигался, мужчина беспрестанно сглатывал слюну.
— Никогда, — наконец, заговорил он. — Не смей так делать. Я подселю тебя к Аскару, посмотрим, как он отреагирует на твою ворожбу.
Он сплюнул ей под ноги с таким видом, будто весь его рот был наполнен ядом, а потом просто вышел из палатки к дотлевающему костру.
Находиться с ведьмой в одном помещении было выше его сил.
23
Птичьи голоса возвестили лагерь о том, что пришло время просыпаться. Туман рассеивался между палатками, укрывая от глаз прогоревшие костры, будто создавая видимость для лесных жителей, что их покой никто не потревожит.
Стражи суетливо сворачивали шатры и отвязывали лошадей.