Лицо у Валенсии круглое, черты лица большие, но симметричные и красивые. Волосы тёмно-русые, их кудряшки слегка покрыла седина. Уверена, после моей помощи волосы приобретут прежний вид.
- Поделитесь, как вы спасли меня? И как продолжаете?
Её любопытный взгляд можно спутать со взглядом ребёнка, заглядывающего к тебе в самую душу.
Такому взгляду трудно отказать.
- Это мой дар, - вру я. Рассказ про Феникса занял бы очень много времени, а пояснение как это устроено и какие есть нюансы вообще свели бы меня с ума.
Хочу поскорее уйти отсюда. Чего бы мне это не стоило.
Я беру руки королевы в свои. Они замёрзли, хотя колени Валенсии уже грел лежащий волнами тёплый плед на стройных ногах.
Я подношу тонкие пальцы к своим губам. Закрываю глаза.
Я чувствую как все смотрят на меня: Валенсия с восхищением, Рейнальд с опаской, стражники с готовностью. Кандалы на моих руках растворяются, давая сигнал к действию.
Я снова пропадаю в непонятной мгле. Никто в ней не даёт мне ни ответов, ни подсказок. Я блуждаю по закрытым воспоминаниям Валенсии, но не нахожу ничего. Абсолютно. Будто она только-только родилась. Нет. Только-только была зачата. Ни звука маминого голоса, ни собственного. Пустота.
Я устаю рыскать по этому бесконечному лабиринту и возвращаюсь к себе. Дар Феникса проникает глубже, расчищает тьму, впитывает её. Затем, как волна, отбывает обратно ко мне, одаривая забранной тьмой.
Я уже чувствую как мне становится дурно. Сперва всё идёт от пальцев рук, которые касаются Валенсии. Затем по артериям и венам боль движется выше, прямо к сердцу.
Когда дышать становится всё сложнее и сложнее, я пытаюсь продержаться ещё какое-то время, но, в отличии от дара Феникса, мои собственные силы не вечны.
Я опускаю руки Валенсии, сползая на мрамор, прямо к ногам королевы.
Невидимая сила оттягивает меня подальше от своей королевы.
Чёрные пятна затуманивают взгляд, голова идёт кругом, грудь сдавило вакуумом. Становится страшно, будто мои лёгкие вот-вот разорвутся и я захлебнусь собственной кровью. Впрочем, кровь уже касается моего языка, и я закрываю рот рукой.
Перед тем, как тяжёлые кандалы материализуются на моих руках и крепко те стягивают, я замечаю по красному следу на каждом запястье. Тут же вспоминаю разговор с Владыкой в саду и мне становится хуже в разы.
Раньше ведьмы - и светлые, и тёмные, и продавшие себя, и ушедшие от своих сестёр - жили свободно. Жили в окружении любви. Попрекай их бесконечное число раз - тебе лишь посмеются в лицо.
Удивительно, что многие, кто не жил столь долго, как ведьма, не умели жить в любви и гармонии с другими. Тогда как долгоживущая чертовка давно растворилась в абсолюте, приняла все стороны мира и заручилась поддержкой любви, какой бы формы она не существовала.
Никто никогда не заключал ведьму как личную рабыню. Не смели. Боялись и уважали.
Рейнальд оказался рядом и под испуганные вопросы Валенсии попытался взять меня на руки. Но обида, встрявшая колом в моём сердце, не позволила мне в конец становиться чей-то игрушкой - использовать и выбросить. Кинуть как тряпку на лужу, а затем поднять, чтобы выжать.
Я как могла оттолкнула герцога от себя и, поднявшись на трясущихся ногах, медленно двинулась к выходу.
Правая рука по-прежнему была сжата на дрожающих губах, левая вцепилась ногтями в бок, сжав его до крови. Было невыносимо больно. Физически. Духовно.
Из моих глаз покатились слёзы.
Я впервые плакала за десять лет.
Такое унижение, такая несправедливость, досадная ошибка одного привела цепочкой смертей к этому...
Только за мной захлопнулась дверь, как я упала на пол. Колени захватил уже знакомый мне жар.
Я подняла голову и осмотрелась - широкий коридор без дверей тянулся одинаково долго в обе из сторон.
Не идти так ползти.
Рука сама оторвалась от лица и коснулась холодного мрамора. Я видела как быстро капает кровь из моего рта - тёмная, густая, наполняющая пространство запахом ржавого железа. И только от этого зрелища мне захотелось кричать.
Но ндо было ползти, скорее бежать отсюда, но куда - я не знала. Я не понимала, где нахожусь. Стены кружились вокруг меня, глаза закрывались.
Всё, что я помню перед тем, как сознание погасло, - чьи-то руки осторожно коснулись моей кожи, точно охлаждающий ливень в разгар знойного дня. А затем подняли вверх.
Глава 8. Рейнальд