В целом, от этих мыслей мне хочется плакать и никогда не отпускать из объятий Мауга. Но я всегда поступаю иначе, чем думаю.
Только я встаю, моя рука в руке брата сразу же вырывается.
- Когда ты повзрослеешь, я даже постараюсь достать тебе торт, - он ухмыляется, и его чёрные, отросшие локоны спадают на щёку, заслоняя собой красивую ямочку.
- Повзрослею, когда исправлю всё, что натворила. В первую очередь, вызволю нас из этого места.
- О, я в этом помогу, - Мауг оглядывается, но не находит никого, кто бы мог нас послушать, - ты так и не дослушала. Насчёт весточки из столицы: Владыка расширил границы поиска целительниц. Со дня на день к нам пожалует сам Рейнальд де Клар. Он же Рей Безжалостный. Не знаю, зачем им понадобилось копаться в куче грязных рабов, но он определённо будет именно здесь. Возможно, даже сегодня.
В горле образовался ком. Я даже схватилась за тонкую кожу на шее в надежде услышать пульс.
- Получается, мы сможем договориться? - слова вылетали из меня обрывками.
- Конечно, мы попытаемся. Но самое важное у нас - это ты.
Я понимала, куда клонит брат, но в нашем плане не доставало несколько деталей.
- А как же шаман? - надежда медленно гасла, и Мауг быстро счёл это по моему голосу.
Брат тут же схватил меня за плечи и слегка растормошил в попытке привести в себя.
- В том-то и дело, Лия, - он улыбнулся самой обаятельной и в то же время беспризорной улыбкой из всех беспризорных, что я когда-либо видела. - Я нашёл его. Её.
Десять лет назад нескольких шаманов даже приговорили к публичной казне. Мне казнь удалось избежать засчёт связей и кровных обещаний, пусть это и стоило мне больше, чем я могла себе позволить. Но ведьмы без хитрости - всё равно что мётлы без рукояток. Учитывая, что я чудом дьявольским смогла выбраться из лап смерти, что уж говорить про оставшихся шаманов... Когда меня увозили с главной площади, я видела по крайней мере двадцать ртов, чьи губы мерцали от слёз и тряслись от прощальных слов. Да-а-а... Владыка тогда был на удивление злым. Не знаю точно, чем ему досадили шаманы, но, кажется, он заручился уничтожить их всех. Пока не пожалел об этом.
Она стояла передо мной и дрожала как лист на ветру. А я смотрела на неё и не верила собственным глазам.
- Кого ты привёл, Мауг?! - я яростно ударила брата раскрытой ладонью по плечу, отчего с веток над нами разлетелись птицы.
- Ты хотела шамана, я тебе его привёл, - Мауг страдальчески погладил своё больное плечо.
Я снова перевела взгляд на шамана. Вернее, на ребёнка. Девочка, лет десяти. Огромный пучеглазик на тонких ножках. Как она вообще здесь оказалась?
На карьеры вроде нашего пускали строго с возраста совершенолетия и при наличии хорошей магии.
- Так как, говоришь, тебя зовут? - я села перед ней на колени, взяв крохотные пальчики в свои руки. Её кожа была холодной, а губы синими. Вся она задрожала ещё сильнее, стоило мне приблизиться.
- Майя, - но сколь она не была бы замрёзшей, голодной и холодной, её взгляд был прикован на мне и не спадал ни под каким колючим ветром. Голос вовсе не дрожал.
- И почему же ты здесь, Майя?
- Чтобы провести клятвенный обряд, полагаю.
Я опешила. Слова девочки сопровождались уверенным тоном, уважительной интонацией с ноткой раздражения... От моих глупых вопросов? Разумеется.
- Я прошу прощения, что тяну время, Майя. Меня зовут Аделия, но ты можешь звать меня как хочешь.
- Я хочу с тебя ведьминское обещание.
Не лучшее переименование моего имени, но я жаловаться не стала. К делу так к делу.
- Что ты хочешь взамен?
- Чтобы после спасения жены Владыки ты вернулась ко мне и отвела к семье.
Майя больше не выглядела для меня как ребёнок. Слова её были пронизаны печальной мудростью, а может, это просто горький опыт или давление разлукой. Но, в любом из случаев, я вдруг вспомнила, что не у меня одной в один момент хорошая судьба изменила маршрут.
Я судорожно вздохнула, озираясь на брата.
Мауг был напряжён, но не вмешивался.
- Хорошо, Майя, - я прокусила свой большой палец, выпуская тёплую кровь на свободу, - я даю тебе клятву вернуться и отвести тебя к семье.
Майя тоже прокусила палец, и мы соприкоснулись, смешивая кровь.
Мои руки пронзила острая боль, но я не подала ввиду, что мне неприятно или что я хочу упасть на землю и завопить как резаная. Я просто снова закусила щеку и почувствовала, как рот наполняется кровью.
Девочка передо мной давно простилась с детством. И я зауважала её силу воли и гордо поднятую голову перед всеми невгодами жизни.