— Аааа… — вырвалось у нее скорее от облегчения, чем от испуга, когда он крепко обнял ее. Алекса ответила тем же, чувствуя, как напряжение, сковывавшее ее, наконец, отступает. Их губы встретились в долгожданном, страстном поцелуе.
— Как ты смог приехать? — прошептала Алекса, отстраняясь и глядя ему в глаза, в которых, казалось, отражалось небо. — Все вопросы потом, — ответил он, его голос был низким и уверенным. — Поехали. У меня для тебя сюрприз.
Ночной Салерно раскинулся перед ними, окутанный бархатной темнотой. Тишина, нарушаемая лишь редким шелестом ветра в оливковых деревьях и далеким, ритмичным шумом прибоя, обволакивала город. Узкие улочки старого центра, казалось, спали под серебристым светом луны, а в воздухе смешивались ароматы морской соли, цветущего жасмина и легких ночных трав. Где-то вдали мерцали фонари, бросая призрачные тени на мощеные площади.
Лоренцо мягко взял Алексу за руку, их пальцы переплелись, создавая мостик между их мимолетным побегом и тайной, которую он ей обещал. Всю дорогу, пока машина несла их по извилистым дорогам, ведущим прочь от города, они держались за руки. Это было не просто прикосновение – это было молчаливое подтверждение их связи, их общего секрета, их совместного шага навстречу неизведанному. Их руки были якорем в темноте, символом доверия и надежды.
Наконец, машина остановилась.
— Мы приехали, — объявил Лоренцо.
Они оказались на живописном холме, откуда открывался захватывающий вид на город, мерцающий у подножия, и бескрайнее, темное Тирренское море. Воздух здесь был свежее, напоенный ароматами сосен и приморских трав. На фоне этого великолепия стояли две прекрасные лошади. Одна – грациозная ахалтекинская кобыла вороной масти, ее шерсть отливала глубоким черным в лунном свете, словно кусочек ночи. Вторая – могучий фризский жеребец, статный и с густой, ниспадающей гривой, его темная шкура казалась бархатной.
— Мы будем ночью кататься на лошадях? — с удивлением и восхищением спросила Алекса, ее глаза сияли в полумраке. — Мы даже встретим на них рассвет, — улыбнулся Лоренцо, помогая ей ловко забраться в седло фризской лошади.
Словно два призрака, растворившиеся в ночи, они отправились в галоп. Фризская лошадь под Алексой, сильная и плавная, несла ее навстречу ветру, который трепал ее волосы и уносил прочь остатки скорби. Ахалтекинка, легкая и стремительная, вторила ей, словно серебристая стрела, разрезающая темноту. Лоренцо, уверенно управляя своим конем, ехал рядом, их взгляды часто встречались, и в этих молчаливых моментах было больше, чем в любых словах.
— Ты не должен был так рисковать, — сказал она, ее голос был приглушен шумом ветра. — Твой отец…
— Он бы никогда не разрешил, — перебил ее Лоренцо, легкая улыбка тронула его губы. — А я не мог оставаться там, Алекса. Не мог.
— Я знаю, — ответила она, и в ее глазах читалось понимание. — Но знай, приехал я всего на несколько дней. Только чтобы разобраться с делами по учебе. Отец пообещал, что скоро мы вернемся
"Скоро" – это слово повисло в воздухе, такое же неопределенное, как и будущее их собственной семьи. В эти минуты, скользя по ночным тропам, Алекса вдруг вспомнила.
— Дедушка… — тихо произнесла она, ее голос дрогнул. — Это так тяжело, Лоренцо. Я никогда не думала, что потерять кого-то будет вот так. Словно из моей жизни вырвали огромный, самый важный кусок, оставив зияющую рану.
Лоренцо медленно подъехал ближе, его лошадь оказалась рядом с ее. Он протянул руку и осторожно коснулся ее щеки.
— Я знаю, малышка. Я очень тебе сочувствую. Он был замечательным человеком.
Они продолжили путь, пока не остановились на небольшой, залитой лунным светом полянке, окруженной ароматными соснами. Лоренцо, с его удивительным умением появляться в нужный момент с нужным сюрпризом, уже устроил небольшой, но чудесный пикник. На пледе, расстеленном на траве, лежали сыр, фрукты, свежий хлеб и бутылка вина.
— Это… это невероятно, — прошептала Алекса, оглядываясь вокруг. — Как ты все это устроил?
— Я всегда стараюсь сделать так, чтобы тебе было хорошо, — ответил Лоренцо, его глаза сияли. — А теперь ешь. Тебе нужно набраться сил.
Они ели, смеялись, делились друг с другом самыми сокровенными мыслями.
— Ты не представляешь, какой там отец. Вечно недоволен, вечно требует большего, — делился Лоренцо, откусывая кусочек сыра. — А я просто хочу жить своей жизнью.