— А я… я скучаю по дедушкиным рассказам, — призналась Алекса, передавая ему гроздь спелого винограда. — Он всегда так интересно рассказывал про старый Салерно, про море… Он был моим якорем.
— Теперь я буду твоим якорем, — сказал Лоренцо, подходя ближе и обнимая ее. — Или, по крайней мере, одним из них.
Они долго сидели, касаясь друг друга, их объятия становились всё мягче, всё естественнее. Тепло его тела проникало сквозь тонкую ткань, успокаивая ее. Усталость, накопившаяся за долгий, полный переживаний день, начала брать свое. Под тихую колыбельную ночных звуков, прижавшись друг к другу, они уснули, два сердца, нашедшие временное убежище в объятиях друг друга.
— Спи, Алекса, — прошептал Лоренцо, прежде чем провалиться в сон. — Все будет хорошо.
В их совместном сне, казалось, растворилась вся боль. Будущее, пусть и туманное, светилось проблеском надежды, обещанием, которое могло продлиться лишь до первых лучей наступающего рассвета.
Медленно, подобно застенчивому художнику, рассвет начал расписывать небо над Салерно. Первые, робкие лучи проникали сквозь гущу сосен, касаясь лиц спящих. Алекса почувствовала легкую прохладу на коже и, не открывая глаз, еще крепче прижалась к тёплому боку Лоренцо. Его рука, обвивавшая ее, казалась такой надежной, такой родной.
—Вставай, любимая,— прошептал он, его голос был низким и хриплым после сна. — Ты должна увидеть это.
Алекса медленно открыла глаза. Лоренцо смотрел на нее с нежностью, а за его спиной небо уже набирало огненные краски. Словно по волшебству, вся грусть ночи испарилась, оставив место лишь трепетному ликованию. Они вместе, обнявшись, наблюдали, как солнце поднимается над горизонтом, заливая мир золотым светом.
—Это… это самое красивое, что я видела, — прошептала Алекса, чувствуя, как с каждым лучом солнца в ее душе поселяется умиротворение.
Именно в этот момент, когда мир казался идеальным, из кармана Лоренцо послышался настойчивый звонок. Он неохотно отстранился, доставая телефон. На экране высветилось имя Виолы.
— Лоренцо, ты где? — раздался взволнованный голос мачехи. — Что-то случилось? — спросил он, его голос звучал уже не так беззаботно. — Да, Лоренцо! Отец решил все свои проблемы, и мы возвращаемся! Поэтому те вещи, которые у тебя остались, мы погрузим в самолет. Встретишь меня с чемоданами? — Да, конечно. Набери мне, я сразу приеду, — ответил он, стараясь скрыть растерянность.
Звонок от мачехи был завершен. На лице Лоренцо появилась едва заметная, но явная улыбка. Он повернулся к Алекси, его глаза сияли новым, уже не только от рассвета, светом.
— Я возвращаюсь, — произнес он, и в его голосе звучала смесь облегчения и предвкушения.
Алекса, сначала озадаченная, тут же обрадовалась. Его возвращение домой означало, что для нее тоже открывались новые возможности, что их разлука – возможно, не такая уж и долгая. Она крепко обняла его, прижимаясь всем телом, и впервые за долгое время слезы, которые она так долго сдерживала – слезы не горя, а облегчения и, возможно, даже счастья – полились из ее глаз.
Глава 38
— Нам пора, — прошептал Лоренцо, его голос был чуть хриплым, когда он провел ладонью по ее спине. — Иначе твой отец мне свернет шею за то, что мы всю ночь проветривались где-то, где не стоило. — Он подал ей руку, помогая встать, и в его прикосновении было столько нежности, что ее сердце снова забилось быстрее.
Они вернулись к машине, помощники уже занимались лошадьми, аккуратно убирая следы их ночного пикника. Алекса крепко обняла Лоренцо на прощание, вдыхая запах его кожи, пытаясь запомнить его.
— Мы еще увидимся? — Ее голос дрогнул, полный искренней надежды.
— Конечно, — он улыбнулся, и эта улыбка не обещала, а утверждала. — Сейчас разберусь со всем этим, и я снова приеду. К тебе.
Она забралась в окно дома так же тихо, как и выскользнула из него. Родители еще спали, погруженные в свои утренние сны. Быстро написав Клэр, что она в полном порядке, и что ночь с Лоренцо вернула ей прежнюю бодрость духа, она отбросила телефон.
Лоренцо же, не теряя ни минуты, вырулил к аэропорту. Частный самолет уже приземлился, и его ждал не только багаж, но и Виола, чье «округлившееся пузико» теперь было видно отчетливо, и гора чемоданов, угрожающая накрыть его своим весом.
— Это точно все наши вещи? — ехидно спросил Лоренцо, с довольной ухмылкой оглядывая груду.
— Нет, дорогой, — Виола подмигнула ему, её глаза блестели озорством. — Я просто немного… одолжила из французского бутика на распродаже. Давай, забирай и пойдем. Твоя сестра, знаешь ли, очень сильно надавила на мой мочевой пузырь, требуя все это забрать. — И он рассмеялся, понимая, что возвращение домой может быть не таким уж и терпимым, каким он его представлял.