Пока Лоренцо и Виола ехали в сторону дома, в просторной гостиной их фамильного особняка уже кипели другие страсти. Семья Россетти, эти вечные соперники и одновременно партнеры, заняла свои привычные места, словно на театральной сцене. Их лица выражали смесь хитрой улыбки и нетерпения, а воздух был пропитан запахом дорогого виски и амбиций.
— Итак, свадьба Лоренцо и Софии. — Голос отца Софии, сильного и властного мужчины, звучал уверенно. — Я считаю, что объединение двух наших крупнейших брендов — это гениально. Это укрепит нас обоих.
Франческо, отец Лоренцо, с едва заметной, но веской улыбкой откинулся в своем глубоком кожаном кресле, потягивая янтарную жидкость из граненого стакана. — Да, я согласен, — его голос был низким, словно рокот далекого грома. — Прекрасный ход.
В самом центре гостиной, на роскошном диване, сидела София. Ее безупречная улыбка была лишь маской, скрывающей бурлящий океан сомнений. Она знала Лоренцо, знала его взгляд, его смех, его… одержимость. И она воочию видела, как этот взгляд, этот смех, эта одержимость принадлежат другой. Алекса. В голове и сердце Лоренцо была только Алекса. И чем больше отец убеждал ее в гениальности этого брака, тем сильнее София чувствовала, как ей не хватает воздуха.
В этот момент прозвучал звонок в дверь. Элегантный, но слегка усталый дворецкий появился на пороге.
— Лоренцо… — произнес он, входя в гостиную с такой непринужденной вальяжностью, словно только что вернулся с неспешной прогулки, а не из аэропорта. — Всем добрый день. А что тут у нас происходит? — Его голос звучал так, словно он действительно не имел ни малейшего представления о том, что обсуждают эти важные люди.
Отец, Франческо, взглянул на него, его глаза сверкнули, но на губах играла нежная улыбка, когда он подошел и поцеловал Виолу, пока она снимала пальто. — Клади вещи и спускайся, — сказал он, его голос внезапно стал более резким, направленным к сыну. — Нам нужно серьезно поговорить.
Лоренцо не любил, когда их «серьезные разговоры» начинались так. Это предвещало что-то неприятное, что-то, что он хотел бы отложить. Но слово отца было законом. Он оставил чемоданы у двери и вальяжно опустился на диван, располагаясь между отцом и будущей… невестой? — Говорите сейчас, — сказал он, его тон стал немного резче, чем ему хотелось бы, но в его глазах уже появилось легкое раздражение.
— Лоренцо, — начал отец, обращаясь к нему напрямую, — наша фирма проходит… небольшие финансовые трудности. И Россетти согласились нам помочь. Единственное условие… — он сделал паузу, глядя сыну прямо в глаза, — нам нужно заключить брачный договор. В итоге, как видишь, все в плюсе. Ты получишь контроль над двумя крупнейшими модными домами, производство собственного цикла одежды, а в придачу — красивую жену, с которой, к слову, ты знаком уже много лет.
Лоренцо почувствовал, как напряжение нарастает в его груди, как кулаки непроизвольно сжимаются, ногти впиваются в ладони. Два бренда. Успех. Его отец. И… брак. Но не с ней. Не с Софией, чья улыбка сейчас казалась ему такой фальшивой, такой… вынужденной.
— Нет, — произнес Лоренцо, и в этом единственном слове было больше силы и решимости, чем во всех их «гениальных» планах вместе взятых. — Этого не будет.
В комнате повисла такая тишина, что, казалось, можно было услышать, как дрожит пыль в лучах вечернего солнца. Лицо отца Софии, господина Россетти, исказилось от ярости, а Франческо, словно подкошенный, вздрогнул.
— Лоренцо! — Отец повысил голос, в нём звучало отчаяние, смешанное с гневом. — Ты понимаешь, что говоришь?! Ты готов поставить крест на всем, что мы строили годами? На нашей семье, на нашем будущем… ради чего? Нелепой влюбленности?
Внутри Лоренцо что-то перевернулось. «Нелепой влюбленности». Он посмотрел на отца, на мрачное лицо Россетти, на Софию, чьи глаза теперь были полны болезненной растерянности. «Нелепой влюбленности»? Сердце сжалось так сильно, что перехватило дыхание. Перед глазами вспыхнула картина: Алекса. Её смех, такой заразительный, её слезы облегчения на рассвете, её руки, крепко обнимающие его. Алекса. Это было не "нелепо". Это было единственное, что имело значение.
— Я не готов жениться, отец, — повторил Лоренцо, и его голос, обретший стальную прочность, звучал ровно. — Объединяйте бренды, ведите совместные проекты – как угодно. Но брак – это не бизнес-сделка. Это моя жизнь. И я не позволю использовать меня как разменную монету в вашей финансовой игре.