На стенах висели рамки с набросками — платья, пальто, шляпы. Некоторые были законченными, другие едва намеченными карандашом. На подоконнике стояли засохшие горшки с травами — розмарин, базилик, лаванда. Мать любила средиземноморские травы.
Из окна гостиной открывался вид на море — бескрайнее, сверкающее под итальянским солнцем Тирренское море. Дальше, вдоль берега, тянулась набережная с пальмами и старыми рыбацкими лодками, перевернутыми вверх дном.
Район был тихим, почти сонным. Здесь жили в основном пенсионеры — итальянцы, которые прожили здесь всю жизнь и не представляли себе другого места. По утрам они выносили на балконы кресла, пили кофе и наблюдали за жизнью улицы. По дворам бродили кошки — рыжие, черные, полосатые — хозяйки всех и никого одновременно. Они спали на подоконниках, грелись на солнце, лениво перегавкивались между собой. Время здесь текло иначе — медленно, размеренно, без суеты большого города.
Лоренцо проснулся от яркого солнца, пробивавшегося сквозь старые шторы. Он лежал на диване, не понимая, где находится, пока не увидел знакомые наброски на стене. Материнские эскизы.
Он сел, потирая лицо. Голова была тяжелой, но мысли ясными. За окном уже было утро — около десяти. Камерон с девушками приедут через два часа.
Лоренцо встал и начал осматривать квартиру. Пыль лежала везде — на полках, на столе, на подоконниках. Воздух был затхлым, пахло старой бумагой и лавандой, которая somehow выжила в горшках на кухне.
Он открыл окна настежь, впуская свежий морской бриз. Шторы развевались, как паруса. Лоренцо нашел старые тряпки, ведро, губки. Начал с гостиной — протер стол, полки, рамки с эскизами. Аккуратно, бережно, словно касался святыни.
Затем он нашел ноутбук матери — старый, пыльный, но рабочий. Включил его, зашел в интернет-банк. К его удивлению, доступ еще работал — мать, видимо, настроила автоматические платежи, которые продолжали списываться с какого-то старого счета. Лоренцо проверил коммунальные услуги — электричество, вода, интернет. Все было оплачено с опозданием на несколько месяцев. Он быстро перевел деньги, покрыв долги за все десять лет.
Потом принял душ. Вода была холодной — бойлер давно не включали — но он не обращал внимания. Вымылся быстро, надел чистые джинсы и белую футболку из рюкзака.
Вернувшись в гостиную, он продолжил уборку. Протер полы, вымыл окна, проветрил спальню. На кухне нашел старые кастрюли, тарелки, чашки. Все перемыл, расставил по местам. В холодильнике было пусто, но он нашел пачку кофе и сахар. Сварил себе крепкий эспрессо в старой кофеварке матери.
Кофе был горьким, крепким, с привкусом прошлого. Лоренцо пил его стоя у окна, глядя на море.
В половине второго раздался звонок в дверь.
Лоренцо вытер руки о полотенце и пошел открывать. На пороге стояли три фигуры, одетые во все черное. Черные джинсы, черные футболки, черные куртки, черные кепки. Они выглядели как спецназовцы на задании, а не как молодые люди, приехавшие на выходные к морю.
— Что это? — не успел спросить Лоренцо, как Алекса прыгнула ему на шею, чуть не сбив с ног.
— Слава богу, с тобой все хорошо! — она прижалась к нему, и он почувствовал, как она дрожит. — Я так волновалась всю ночь.
Лоренцо обнял ее крепко-крепко, вдыхая запах ее волос — шампунь, море, что-то родное.
— Со мной все в порядке, маленькая. Все хорошо.
Он отстранился и посмотрел на Камерона и Клэр, которые стояли в doorway, пытаясь не рассмеяться от своего нелепого вида.
— Вы что, грабить банк собрались? — Лоренцо не смог сдержать улыбку.
Клэр фыркнула.
— Это чтобы не привлекать внимания! — серьезно сказала она. — Мы же в бегах, забыл?
— В бегах обычно носят яркое, чтобы сливаться с толпой, — заметил Камерон, снимая черную кепку.
— Заткнись, Камерон, — отмахнулась Клэр. — Я смотрела фильмы.
Лоренцо рассмеялся — впервые за последние сутки по-настоящему, от души.
— Заходите. Извините за беспорядок, я только начал убираться.
Они вошли в квартиру, оглядываясь. Алекса тихо ахнула, увидев эскизы на стене.
— Лоренцо... это твоя мама рисовала?
— Да. Она была дизайнером.
Алекса подошла ближе, разглядывая наброски.
— Они потрясающие. Она была очень талантлива.
Лоренцо кивнул, чувствуя, как горло сжимается.
— Спасибо. Давайте разберемся с вещами. И... спасибо, что приехали.
— Конечно, — Камерон поставил свою черную сумку у двери. — Ты же наш друг.
Алекса повернулась к Лоренцо, ее глаза блестели.
— Я предупредила маму и папу. Сказала, что мы с тобой расстались. Что ты выбрал семью и деньги, а я для тебя была просто развлечением.
Лоренцо поморщился. Ему физически было больно слышать это, даже зная, что это ложь во спасение.