— Знаешь, Алиса, я смотрю на нашу девочку... на Алексу... и на этого парня, Лоренцо. И я понимаю, что мы вырастили её правильно.
Алиса положила голову ему на плечо.
— Ты всегда так говорил, Мартин.
— Нет, теперь я уверен, — он кивнул в сторону террасы, где Лоренцо что-то рассказывал Матео, и оба смеялись. — Он хороший человек. Он прошёл через многое, но не ожесточился. Он любит её так, как я люблю тебя. И наши внуки... посмотри на них. Они счастливые. Это самое важное.
— Они счастливые, — согласилась Алиса, её глаза блестели. — Потому что у них есть мы. И у них есть друг друга.
— Да, — Мартин сжал её руку. — И я благодарен судьбе за это. За каждую минуту.
Матео и Мила приехали из Рима — у них теперь был свой маленький ресторанчик, о котором Матео когда-то мечтал. Мила выпустила книгу рецептов, которая стала бестселлером. И у них был свой сын — двухлетний Джованни, пухлый, кудрявый, с такой улыбкой, от которой таяло сердце. Сейчас он сидел на коленях у бабушки Агаты, которая рассказывала ему какую-то историю, размахивая руками.
— И тогда, — говорила Агата, — дедушка Алексы посмотрел на меня и сказал: "Синьора, вы самая красивая женщина в Неаполе!" А я ему ответила...
Джованни хлопал в ладоши, не понимая ни слова, но заражаясь её весельем.
Клэр и Кэмерон приехали из Канады. У них была дочка — трёхлетняя Мишель. И девочка — маленькая, кудрявая, с глазами матери — сейчас бегала по саду вместе с Лией и Элио, и их смех звенел, как колокольчики.
Алекса встала, подошла к Лоренцо, положила руку ему на плечо.
— Рыба почти готова, — сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать её. — Иди, накрывай на стол.
Она кивнула, но не уходила. Просто стояла рядом, глядя на сад, на террасу, на всех этих людей, которые стали её семьёй.
— Лоренцо, — тихо сказала она.
— Да, маленькая?
— Помнишь тот вечер в Анцио? Когда мы сидели на кухне, и Кэмерон с Клэр сказали, что едут в Мексику? И я предложила тебе пойти в детскую школу кино?
Он улыбнулся.
— Помню. Каждый день помню.
— Тогда я думала, что мы просто выживаем, — она посмотрела на него, и в её глазах стояли слёзы. — А оказалось... мы строили.
Он отложил щипцы, повернулся к ней, обнял.
— Мы построили, маленькая. Вот это. — Он кивнул на сад, где бегали дети, где смеялись взрослые, где Виола что-то оживлённо рассказывала Алисе, где бабушка Агата учила Джованни итальянской песенке. — Это и есть наша жизнь.
Она прижалась к нему, вдыхая знакомый запах — солнце, соль, рыба на мангале, что-то родное, что-то её.
— Мама! Папа! — закричал Элио, подбегая к ним с Лией. — Мы проголодались!
— И я! — подхватила Мишель, появляясь откуда-то из-за кустов.
— И я! — крикнул Джованни с коленей бабушки Агаты, хотя ему было два года, и он не очень понимал, что происходит.
Все засмеялись.
Лоренцо поднял Элио на руки, Алекса взяла Мишель за руку, Лия побежала впереди них, что-то рассказывая на ходу. Они шли к столу, где уже стояли тарелки, бокалы, хлеб, оливки, сыр. Где Матео разливал вино. Где Мила резала пирог. Где Мартин и Алиса спорили о чём-то, как обычно. Где бабушка Агата поднимала бокал.
— За семью! — сказала она, и её голос был твёрдым, но в глазах стояли слёзы. — За тех, кто рядом. За тех, кто далеко. За тех, кто уже родился, и за тех, кто ещё родится.
Все подняли бокалы.
— За семью!
Элио сидел на коленях у отца, болтал ногами, и его маленькая рука сжимала палец Лоренцо.
— Пап, — прошептал он. — А правда, что я придумал книгу про кита?
Лоренцо посмотрел на сына — на его серьёзное личико, на его большие глаза, в которых было столько доверия, столько любви.
— Правда, сынок. Ты придумал. А мама написала.
Элио кивнул, удовлетворённый.
— Значит, мы тоже команда. Как ты и мама.
Лоренцо почувствовал, как что-то сжимается в горле. Он наклонился, поцеловал сына в макушку.
— Да, малыш. Мы команда.
Элио хитро посмотрел на деда Мартина через стол и подмигнул ему. Мартин незаметно кивнул в ответ — их секрет был в безопасности.
За столом звенели бокалы, смеялись дети, спорили взрослые. Солнце садилось за холмы Салерно, окрашивая небо в розовый и золотой. Море блестело, как расплавленное серебро. Где-то вдалеке играла гитара.
Алекса сидела рядом с Лоренцо, её голова лежала на его плече. Элио — у неё на коленях, уже засыпающий, с крошками пирога на щеке.
Она посмотрела на мужа — на его профиль, освещённый закатным солнцем, на его глаза, в которых она видела всё своё прошлое, настоящее и будущее.