– Пап, поучи жизни свою новую жену, а не меня, – произнес он, резко захлопнув дверь, оставив отца с его злостью и недовольством.
– Ну и наказание, – пробормотал отец, выходя на террасу глотнуть свежего воздуха. Ему казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди от бессильной злобы.
Лоренцо, словно ничего и не произошло, принял душ, небрежно вытер волосы и, рухнув на кровать, принялся бесцельно листать сайты знакомств. – Да уж… все какие-то одинаковые, словно под копирку, – пробормотал он, с отвращением глядя на идеально отретушированные лица и заученные фразы в профилях. Пустые куклы, ищущие богатого папика.
Отбросив телефон в сторону, Лоренцо поднялся и направился в гараж. Там, за автомобильным хаосом и инструментами, скрывалась его комната: игровая приставка, большой телевизор, но главное – старинный рояль, доставшийся ему в наследство от матери. Мало кто знал о его увлечении музыкой. Для всех он был лишь избалованным богачом, прожигающим жизнь в клубах и на гонках. Но стоило ему коснуться клавиш, как он преображался. Музыка была для него отдушиной, способом выразить то, что он не мог сказать словами. В звуках рояля он находил утешение и понимание, чувствовал связь с матерью, которой так рано не стало. Каждый звук, каждая нота была для него воспоминанием о ней, о ее нежных руках, гладивших клавиши, и тихом голосе, поющем колыбельные.
После того как стихли последние аккорды, словно сбросив с себя бремя нахлынувших воспоминаний, Лоренцо ощутил внезапный прилив энергии. Ему захотелось движения, свежего воздуха. Он выскочил из гаража и побежал по тихим улочкам вокруг особняка. Ночной воздух обжигал легкие, но мысли не отпускали. Он думал о матери, о ее добрых глазах и нежной улыбке, вспоминая, как она играла на рояле, как они вместе смеялись. Ему так ее не хватало. Особенно сейчас, когда в доме появилась Виола, новая жена отца, молодая, красивая, всего на шестнадцать лет старше его самого. Он не мог понять, что отец нашел в этой женщине. Во время пробежки он отчетливо осознавал, что его никто не понимает. Приходится играть роль: роль беззаботного богача, прожигающего жизнь. Роль, которую от него ждут. Роль, за которой он прячет свои истинные чувства и переживания. Ночной воздух обжигал легкие, мысли постепенно отступали, уступая место приятной усталости. Вернувшись домой, он рухнул в постель, и сон, глубокий и безмятежный, наступил почти мгновенно
Глава 4
Раннее осеннее утро застало Алексу на кухне, где она, в тишине и покое, дочитывала лекции по основам журналистики, согреваясь душистым малиновым чаем. Ей нравилось это время суток: первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь листву деревьев за окном, тихий шелест листьев и этот бодрящий запах осени. Утро помогало ей прийти в себя, настроиться на рабочий лад. В предвкушении рабочего дня, она надела свой любимый костюм строгого кроя, накинула легкое пальто и, обув элегантные ботильоны, отправилась в университет.
Клэр уже поджидала ее у входа, взволнованно теребя край шарфа.
– Ты уже слышала новости?
– Я только доехала, тут уже что-то стряслось? Что случилось? – удивилась Алекса.
– У нас сегодня общая пара по кроссу с группой актеров!
– Ну нет, только не это! Может, ну его, не пойдем? – с надеждой в голосе предложила Алекса.
– Алекса, ну ты чего? Журналистам, конечно, необязательно бегать кросс, но там жуткий препод – мистер Хмиркс. Он глаз с тебя не спустит, пока ты не пробежишь свою дистанцию, – ответила Клэр.
– Ладно, придется идти, – вздохнула Алекса, понимая, что от судьбы не уйдешь.
Они переоделись в спортивную форму и вышли на стадион, чтобы хоть немного размяться. Алекса потянула носки кроссовок, пытаясь дотянуться до пальцев, а Клэр энергично вращала плечами, приговаривая что-то себе под нос. Остальные студенты их группы тоже переговаривались, лениво разминая икры. Внезапно, словно по знаку, внимание всех присутствующих переключилось на вход. На стадион, словно голливудские звезды на красную дорожку, входили актеры. Сразу стало понятно, кто здесь главный. В центре этой "золотой орды" шествовал Лоренцо, излучая уверенность и превосходство. За его широкой спиной шли такие же холеные парни, с небрежно накинутыми на плечи спортивными куртками. Девушки же, словно сошедшие с обложки глянцевого журнала, двигались с высоко поднятыми головами, смотря на всех с презрением.